Кейн провёл биноклем по короткой духе. В стене вулканического конуса, почти точно напротив них через долину, он во всех подробностях увидел несомненный вход в храм, высеченный в камне самой горы. Гротескные маски забытых богов и демонов улыбались и хмурились, глядя на развалины, которыми они некогда правили. Но годы обветрили их сложные головные уборы и сгладили лица.
От бога с тощим лицом на самом верху тёмного входа взгляд Кейна двинулся вниз… И под липким покровом рубашки он снова ощутил знакомое покалывание возбуждённых нервов.
Прямо перед входом покоилась плоская каменная плита. И на ней лежала целая груда ярких фруктов и цветов. Приношение было аккуратно разложено. Американец передал бинокль Фортнайту и снял с ремня «рейсингс».
— Пройдём слева? — Сэм уже полз в том направлении. — Здесь легче укрыться.
Кейн привычным взглядом осмотрел стены кратера.
— Да, налево. Но нас, наверное, уже заметили…
— Цветы завядшие. Они там уже какое-то время… может, несколько часов, — самоанец вернул бинокль Сэму. — Да, слева лучше всего, сэр. И будет благоразумно, я думаю, держаться укрытий.
— Может там быть деревня?
— Нет, сэр. Возможно, это святое место, но не думаю, чтобы кто-нибудь жил поблизости.
Они двинулись по внешнему краю долины, направляясь к выступу в стене кратера. Кусты и каменные груды давали достаточно укрытий, пока соблюдается осторожность, и Кейн посчитал, что они остаются невидимыми для верующих, которые могут прийти к этому храму у самых небес.
Даже в дни своего процветания эта крепость в долине кратера не была большой. Но служила центром высокоразвитой цивилизации. Сложная резьба, покрывавшая огромные камни, создавалась настоящими художниками. А огромные каменные груды говорили о существовавших здесь когда-то больших зданиях.
— Как ты думаешь, здесь только один храм? На Яве есть храм, который покрывает целую гору, — Кейн остановился, чтобы сделать глоток из фляжки.
Сэм присел у камня и легко провёл пальцами по барельефу на нём.
— Что-то общее с Хиндустаном. Посмотри на эту весёлую старушку с клыками и ожерельем из черепов. Это же Кали, готов поклясться!
— Кали! — Кейн разглядывал чудовище-женщину открытым ртом, которая кричала в безумной ярости в тот момент, когда неизвестный скульптор решил изобразить её. — Это она покровительница тех парней с галстуками — разбойников-душителей? Не хотелось бы, чтобы она тут появлялась.
Сэм явно был удивлён.
— Никогда не слышал, чтобы ей поклонялись здесь, на островах. Она не очень приятная старушка: выращивает оспенных микробов и вообще увлекается странными развлечениями. Может, тут прятался центр какого-то культа дьявола, как в Тибете, где занимаются чёрной магией. Вот так… он прикрыл ужасную улыбку Кали лианами… пусть зарастает — навсегда.
— Можем оставить её ящерицам, — Кейн встал. Пора двигаться, солдат.
Очень скоро они наткнулись на основание широкой лестницы, которая вела прямо ко входу в храм. Укрывшись в тени куста у начала лестницы, они услышали сверху шум. По ступенькам покатился камешек. Кейн уловил негромкий щелчок затвора: Сэм приготовился. Кейн и сам сжал оружие в руке.
Над краем каменного алтаря показалась мускулистая рука, обросшая серо-чёрной шерстью, схватила фрукт из груды и исчезла. Тут же появились ещё руки и принялись расхватывать плоды. Послышался дикий крик гнева, и из-за камня вылетели две комка шерсти, один преследовал другого.
Обезьяны дважды обежали вокруг алтаря и исчезли внутри храма. Кейн не мог сдержать смех. Фортнайт вышел из укрытия, американцы последовали за ним.
— Эти ребята не стали бы так свободно играть, если бы кто-то находился рядом, — высказал Сэм очевидную мысль и начал подниматься по ступеням.
Но у входа в храм все трое остановились. Прежде всего солнечный свет кратерного мира не проникал в тёмное отверстие, и в этой темноте чудилось что-то угрожающее. Кейн разглядывал резьбу у входа. Множество демонов, ни одного приятного лица. Вероятно, предположение Сэма было верно: этот храм посвящён каким-то богам тьмы.
Тишина стеной окружила их. Шум ссорящихся обезьян не доносился сюда. Даже жужжание насекомых не нарушало мрачных раздумий древних богов. Поверхность камней покрывала пыль, на ней виднелись лишь следы похитителей фруктов. Очевидно, тот, кто принёс подношение, в сам храм не входил.
— Без фонарика туда лучше не соваться, — Сэм переступил с ноги на ногу. — Пахнет ловушками и прочим…
— Подождите… — Фортнайт легко сбежал по лестнице и исчез в чаще.
— Он что решил сбегать на «Самбу» за фонариком? — спросил нисей.
— Не на «Самбу», но, вероятно, готовит замену. Интересно, куда делись все эти обезьяны. Они не выходили из храма, а если бы продолжали прыгать, мы бы слышали их за полмили…
— Конечно, здесь должен быть другой выход. Например, по другую сторону торы. Голландец, а знаешь, кто это там над дверью?
— Весёлый господин с тремя лицами? Нет, как ни жаль, но в моём образовании есть пробелы. Мне он совершенно незнаком.
— На самом деле у него должно быть четыре лица, по одному с каждой стороны головы. Это Шина, а лицо, которое он обратил в сторону кратера, — лицо Шины Разрушителя, худшее из всех. Не думаю, чтобы даже во времена расцвета этот город был приятным местом, совсем нет!
Кейн, разглядев несколько сцен, во всех подробностях изображённых на стенах, склонен был согласиться с Сэмом. Но его изучение местного искусства резьбы по камню было прервано возвращением Фортнайта, который принёс связку сухих веток и пучки травы. Поднеся спичку к своему импровизированному факелу, он присоединился к американцам на верху лестницы и, держа факел на уровне плеча, углубился в темноту.
Пещера оказалась гораздо больше, чем можно было предположить по входу. По обе стороны тянулись стены, на которых резвились уродливые дьяволы из камня и краски. Двойной ряд столбов, вырубленных в скале, вёл вперёд. Исследователи пошли между столбами.
Кейн обнаружил, что старается идти на цыпочках. Тут и там в пыли виднелись обезьяньи следы, дважды попадался извилистый след змеи. Но никаких следов присутствия человека. Он словно не появлялся здесь после гибели небесного города. И полная тишина, глубокая и угрожающая.
Столбы привели к помосту или платформе из одной огромной каменной плиты. И на ней возвышалась гигантская фигура, какая может привидеться только в ночном кошмаре. Но эта фигура не имела гротескного лица демона, как и ожерелья из человеческих черепов или отрубленной головы в руках, подобно другим изваяниям.
Напротив, у этого человекообразного существа было нормальное количество рук, ног и голов. Оно стояло, выдвинут одну ногу вперёд, словно собиралось выйти из укрытия, и серьёзно смотрело большими сверкающими глазами вниз, на коридор из столбов и на квадратное солнечное пятно, обозначающее выход во внешний мир.
