Уже вскоре после начала работы представительства ДНБК в России мы были вовлечены в процесс более серьёзного рассмотрения влияния синто и всей традиционной японской культуры на будо, в обсуждение различных аспектов этого двустороннего взаимодействия. Вовлечение было инициировано японской стороной: летом 2005 г. официальному представителю Дам Ниппон Бутокукай в России А.Д. Арабаджиеву было передано приглашение принять участие в симпозиуме, посвященном изучению различных аспектов боевых искусств. Автором идеи симпозиума выступил глава Синто покусай гаккай (Международного научного общества синто, МНОС), один из последних учеников основателя айкидо Уэсиба Морихэи Умэда Ёсими[101].
Соглашаясь на участие в симпозиуме, мы отчётливо понимали, что интерес к взаимосвязи синто и будо, если и существует сегодня, то лишь в очень неявной и сознательно низведённой к дилетантскому уровню форме. Это вызвано своеобразной «фантомной болью» стран — участниц Тихоокеанской войны, в первую очередь Японии и США, полученной ими от столкновения с идеологией кокка синто, служившей обоснованием «особой роли» Японии и её милитаристических притязаний в период «солнца и стали». Но всё же думается, что сегодня, спустя почти 70 лет после окончания войны, настало время, когда мы можем и имеем право рассуждать о роли синто в будо совершенно свободно.
Как верно заметил ещё один участник нашего симпозиума профессор Международного университета Акита и автор первого фундаментального исследования в отечественной истории, посвящённого восточным единоборствам «Кэмпо. Традиция воинских искусств», А. А. Долин, «в мировой литературе по воинским искусствам принято за аксиому утверждение, что религиозную доминанту и основу военной подготовки самурайского сословия в Японии составлял дзэн-буддизм. Отсюда как бы само собой вытекает, что именно это учение и исповедовали все мастера воинских искусств — буд-зюцу. В действительности же источником воинского духа, началом и концом воинской стези для истинного самурая было, бесспорно, учение синто с его культурой “отечественных” божеств, покровителей и защитников края Ямато, с его почитанием предков, из которого произросло родовое и клановое устройство самурайского общества. Духи предков и синтоистские божества во главе с Аматэрасу-омиками и Сусаноо-омикото определяли бытие самурая, к какой бы буддийской секте он ни принадлежал. Синтоистские верования составляли тот фундамент, на котором начиная с VII в. (задолго до широкого распространения дзэн) строилось и надстраивалось величественное здание японского буддизма. Не будь синто, сам буддизм на японских островах, вероятно, имел бы иную историю»[102]. Само название религии — синто состоит из двух иероглифов: «син» или «коми» — «божество», и хорошо всем знакомого «то» , означающего «путь». Таким образом, дословный перевод синто — «путь богов». Синто возникло в результате объединения верований, распространённых в отдельных местностях Японии, вокруг культа, который сложился в центральной провинции Ямато и остаётся самым тесным образом связан с божествами — легендарными предками императорского дома.
Если верить разнообразным и довольно многочисленным мифам, включая сюда «священные писания» синто — «Кодзики» и «Нихонги», то создание многих школ боевых искусств связано с актами мистического озарения или духовной передачи знаний от божеств в период совершения молений и аскетической практики в синтоистских святилищах или в других местах почитания коми — как, например, на горе Курама, о которой мы упоминали в предыдущей главе. Согласно Хонтё бугэй сёдэн — «Краткому изложению истории воинских искусств», примером тому может служить традиция школ, ставших основой синбу — «божественных воинских искусств» — Катори синто-рю itt/jft) — «Школы божественного пути храма Катори», посвящённой воинскому божеству Такэмикадзути-но коми и Касима синто-рю — Ш'Ж) — «Божественной школы храма Касима», посвященной духу-воину Фуцунуси-но коми. Интереснейшие и глубокие исследования на эту тему, к которым мы вас и отсылаем, также выполнены А.М. Горбылевым[103].
С храмом Касима-дзингу легенды связывают создание древнейшей школы фехтования Касима-но тати («Меч храма Касима». Согласно преданию, она появилась благодаря синтоистскому священнику Кунинацу-но Махито, якобы являющемуся потомком божества Кунинацу-но Осика-но микото и первопредком рода Накатоми-Фудзивара — ближайших родственников японской императорской династии. А вот, например, о Хая-сидзаки Дзинсукэ Сигэнобу легендарном создателе иайдзюцу, рассказывают, что он постиг искусство мгновенного извлечения меча с последующим ударом в период суровых тренировок и интенсивных молений божеству Хаясидзаки-мёдзин. «Синтоистские божества становились покровителями наиболее влиятельных самурайских школ кэндо и дзюдзюіф, таких как Катори синто-рю, Араки-рю, Асаяма итидэн-рю, Мусо-рю, Синсин-рю, Ёсин-рю, Кураку-рю, Итин-рю, Тэнсин синъё-рю, Рёи синто-рю (конкурировавшей, кстати, впоследствии с мастерами дзюдо, питомцами доктора Кано, на решающем турнире) и многих других. Нередко и центры этих школ были расположены при синтоистских святилищах»[104].
Но далеко не всегда первоисточником передачи традиции являются известные синтоистские или буддийские божества. Можно привести множество примеров, когда традиции той или иной школы легендарно восходят к различного рода необычным существам или духам, имеющим облик монахов (синсо), демонов (онибито), человеко-птиц (тэнгу), чертей (они), водяных (каппа), обезьян (сарубито), отшельников (ямабуси) и других существ, принимающих чужой облик (обакэ). Так, о создании одной из известных школ иайдзюцу — Кагэ-рю легенды рассказывают следующее. В возрасте 36 лет Айсу Икосай Хисатада затворился для молитв в пещере Удо в Никко, где к нему явилось местное божество-ками в образе обезьяны, которое раскрыло ему секреты воинского искусства. Ками передал самураю тайную рукопись, в которой описывались принципы боевого искусства. После этого события мастер открыл собственную школу и назвал ее Кагэ-рю. Родоначальником же школы Мусо дзикидэн-рю считается монах Икэйбо Тёхэн, живший на горе Ообаяси-яма в провинции Ямато, который получил секретную традицию воинского искусства от ками-каппа по имени Тэнсинсё. Исследователи считают, что это была первая школа борьбы в доспехах— ёрои-кумиути , и поэтому этого монаха называют великим основателем (дайсо) ёрои-кумиути.
Существует также предание о том, что основатель старейшей школы дзюдзюцу Такэноути-рю коси-но ма-вари Такэноути Хисамори удалился в лесную глушь на гору Санномия с целью предаться сугё — суровым тренировкам, моленьям богу Атаго, которому он поклонялся, и голодной аскезе. На тридцать седьмой день подвижничества перед глазами Хисамори по воздуху стали носиться дорожные посохи, соломенные шляпы и другие предметы из облачения горных отшельников ямабуси. Вдруг из ниоткуда появился один из ямабуси и сказал: «Ты всегда любил воинскую доблесть и, будучи слабосильным, стремился научиться одолевать сильных, ты обратился за помощью ко мне, и я явился, чтобы исполнить твое желание».
Не следует, как нам кажется, излишне буквально понимать такие легенды, тем более, что вся документальная история японской воинской стратегии выстроена на классических китайских канонах, а великий Сунь-цзы, создатель «Искусства войны», писал: «Упреждающее знание нельзя получить от демонов и духов, нельзя получить из явлений или небесных знамений; оно должно быть получено от людей, ибо только оно есть знание подлинного положения противника»[105]. Тем не менее уникальная особенность — синтез общевосточной культуры и такого традиционного японского начала как синто, позволяет японцам с легкостью из поколения в поколение передавать, например, историю о том, что ямабуси якобы и обучил Такэноути Хисамори приёмам торитэ — захватам рук и коси-но-мавари — в данном случае приёмам боя коротким мечом или ножом. Вообще, к секте ямабуси — убедительному примеру синтоистско-буддийского синкретизма — возводят свою родословную многие школы боевых искусств Японии, но это отдельная и большая тема[106]. Отметим только, что стремление перенести легенду в реальность, повторить удивительные свершения воинов прошлого и получить божественное озарение характерно для некоторых мастеров воинских искусств и сегодня. Наибольшую известность среди современных адептов будо снискали отшельнические подвиги двух знаменитых мастеров: Уэсиба Морихэи и Ямагути Гогэн.
