Осевая Цитадель была одним из самых потрясающих архитектурных сооружений, переживших Угасание. Большинство горожан считали, что этому шедевру технической и конструктивной мысли нет равных во всем Орокосе. Другие возражали, что витой Серпантин на юге или движущиеся зеркала Садов Света (последние находились в затопленных восточных районах, захваченных призраками) – не менее потрясающее зрелище. Но Цитадель внушала особое благоговение и ужас. Внутри нее, по слухам, находилась огромная машина, которая управляла Орокосом, вызывала вероятностные шторма и создавала призраков. Машина называлась генератором хаоса.
Осевая Цитадель представляла собой расширяющуюся кверху спираль, настоящее произведение искусства, блистающую мозаику стекла и металла. Спираль эта, опровергая все законы физики, стояла не прямо, а словно бы слегка накренившись к западу, так что казалось, будто она вот-вот упадет. Внешние стены Цитадели состояли из сотен и сотен узких заостренных секций, похожих на наконечники копий, которые прилегали друг к другу, как чешуйки шишки. «Чешуйки» были сориентированы вдоль витков спирали, так что вся конструкция напоминала гигантский вихрь сверкающих листьев. Это умопомрачительное сооружение, состоящее сплошь из острых граней, надежно хранило свои тайны от нешнего мира. Многие мечтали попасть внутрь, но еще никогда и никому не удавалось заглянуть туда и одним глазком.
Нулевой шпиль, напротив, был строгим и безыскусным – толстая спица тьмы, нацеленная в небо. Из-за близости Цитадели он казался не таким уж и высоким. На верхнем этаже Шпиля обитал Патриций, бессмертный глава Протектората. Именно туда, в святая святых, явился с докладом Лизандр Бейн, начальник тайной полиции.
Комната была маленькой, круглой и тускло освещенной, без каких-либо украшений. Все в ней было черным: стены, потолок, мраморный пол. Тьму рассеивал единственный светящийся шар под потолком. На возвышении посреди комнаты, на витом бронзовом троне, восседал Патриций. В своей черной шинели с высоким воротом он выглядел таким же сумрачным, как и его приемная. Его лицо полностью скрывала маска, сделанная, казалось, из абсолютной темноты. Маска поглощала свет и ничего не отражала, так что чудилось, будто на месте лица Патриция чернеет бездонный мрачный провал.
Стоя перед главой Протектората, Бейн оставался совершенно спокойным. Зловещий вид Патриция ничуть не пугал его. Бейн понимал, что Патриций внушает людям страх и неуверенность, потому что запуганный человек легче соглашается сотрудничать. Шеф тайной полиции и сам часто использовал этот прием.
Патриций не был бессмертным. За черной маской в разные годы скрывались разные люди. За многие десятилетия на посту главы Протектората сменилось больше десятка лидеров. Люди порой сомневались в бессмертии Патриция, однако доказать обмана не могли. В конце концов, есть ведь вероятностные шторма и наука Угасших. И кто знает, может, он и правда вечен? В Орокосе все возможно. Поэтому они позволяли дурить себе головы. Ведь гораздо лучше, когда городом управляет один бессменный вождь, надежный и неприступный, как скала, чем когда на высшем посту сменяют друг друга десятки безликих правителей.
Бейн уже битый час докладывал о работе тайной полиции, объясняя победы и провалы, описывая текущее положение дел. Тайная полиция обеспечивала истинные доходы Протектората. Тщательно отредактированные новости по паноптикону нужны были для того, чтобы население чувствовало себя счастливым и защищенным. Солдаты ходили по улицам по большей части для виду. Как и в любой политике, самое главное происходило за кулисами, и народ не должен был подозревать об этих делах. И хотя граждане никогда бы себе в этом не признались, их самих это вполне устраивало.
Он уже почти закончил и готовился перейти к заключению, но тут Патриций прервал его.
– А что насчет голема, Лизандр Бейн? Его голос отозвался призрачным эхом – то ли виной тому была пустота приемной, то ли этот эффект создавала маска, Бейн не знал.
– Голем пока что от нас ускользает, – ответил он.
– Понятно, – сказал Патриций. – А если сделать другого?
– Это невозможно. Существовал только один голем. Прототип.
– Вы не изготовили копий? – спросил Патриций. – Непредусмотрительно.
В его тоне прозвучали угрожающие нотки, но Бейн был готов к таком повороту.
– Копирование технологии, по которой был создан голем, отняло бы долгие годы, – объяснил он. – Мы убедились, что эта технология работает, так что не было смысла тратить столько усилий на копирование. Поэтому мы построили прототип для полевых испытаний.
Патриций некоторое время обдумывал его слова. Бейн поймал себя на том, что пытается увидеть свое отражение или хотя бы намек на него в черноте маски. Подсознание утверждало: хоть что-то да должно там отражаться, но маска поглощала весь падавший на нее свет без остатка.
– Весьма вероятно, голем не знает собственных возможностей, – продолжал Бейн. – Он исчез прежде, чем мы успели закончить его настройку.
– Да. Неудачный инцидент.
Бейн скрипнул зубами. Патриций умудрился сказать это так, словно Бейн был лично виноват в исчезновении голема. Хотя глава Протектората не хуже Бейна знал, что никто не может отвечать за вероятностный шторм. Самые хитроумные планы за всю известную историю Орокоса рушились из-за этих штормов. Шторм мог превратить блестящую победу в поражение или, вопреки всякой логике, принести успех провальному начинанию. Иногда Бейну казалось, что город получает удовольствие, разрушая совершенство порядка, что чем лучше стратегия, тем больше риск, что вероятностный шторм сведет на нет все усилия. Бейн ненавидел шторма столь же истово, как призраков.
– Я не верю, что голем представляет для нас угрозу, – произнес он, взяв себя в руки. – Самое худшее, что может случиться, – его уничтожат раньше, чем нам удастся его вернуть.
– Допустим, вы его вернете. И что тогда? – спросил Патриций.
– По возможности закончим настройку и проведем полевые испытания.
– А потом?
– В конце концов, когда мы убедимся, что все работает, мы уничтожим его и разберем на составляющие, чтобы исследовать их и овладеть технологией. После чего мы сможем производить столько големов, сколько потребуется.
– Проследите, чтобы голем снова оказался у вас в руках, Бейн. Протекторат не любит неудач.
На этом Патриций позволил шефу тайной полиции удалиться.
Спускаясь вниз, на первый этаж Нулевого шпиля, Бейн обдумывал проблему голема. Правильно ли он поступил, заключив сделку с Грачом? Впрочем, не важно. Делу это все равно не навредит. Голем столь уродлив, что рано или поздно привлечет к себе внимание. Куда бы он ни пошел, всюду он вызовет панику и отвращение. Слухи о появлении урода дойдут до Бейна, и тайная полиция схватит голема.
Эта тварь не может скрываться вечно.
3. 2
Бейн не знал, что как раз в эти минуты убийца, о котором он размышлял, пробирается по улицам территории «Запад-190» и тоже думает о нем. Грач и сам был заинтересован в поимке голема, но по гораздо более личным причинам.
Он пробирался вдоль северного берега канала, перебегая от укрытия к укрытию и настороженно оглядываясь по сторонам. На нем были детекторные очки, которыми снабдил его Бейн, при дневном свете их линзы придавали всему вокруг бледно-желтый оттенок. Призраки пока не показывались – должно быть, разбрелись по каким-то своим делам, и Грач не мог нарадоваться этой удаче. Ему удалось не только выжить в хаосе минувшей ночи, но и остаться незамеченным. Вероятностный шторм он переждал в подвале брошенного дома. Конечно, от шторма стены подвала не защитили бы, зато там его не засекли призраки.
Грач выбрался из своего укрытия и обнаружил, что идти по следу Турпана и Моа не составляет никакого труда. Перед рассветом он нашел на одной из улиц отметины на стенах, оставшиеся от выстрелов эфирной пушки. Что еще важнее, он нашел следы убитых оборотней. Именно следы, а не сами трупы – мертвые тела убрали выжившие оборотни, некоторые из них заново захватили призраки.
