люди, которые окажут колоссальное влияние на успех задуманной вами модернизации страны. Вторая часть списка, та, что синим карандашом отчеркнута, – это светлые головы за рубежом. Те, кого нужно постараться любой ценой сманить к нам. Или в крайнем случае всячески осложнить их деятельность за границей. Тут уж либо-либо.
Следующий список – это наши очевидные противники. Доморощенные и зарубежные. Враги России, проще говоря. Причем враги – весьма успешные. По этим персоналиям, как я понимаю, нам предстоит весьма кропотливая, системная работа. Кого-то нужно будет скомпрометировать, кого-то пасти до поры до времени. А кого-то, простите, будет лучше убрать сразу. Поймите, это индивиды, о себе все уже доказавшие, и…
– Я понимаю.
– И третий список. В нем важнейшие месторождения полезных ископаемых, частью с координатами приблизительными, частью с общим указанием мест их залегания. Те, что на данный момент здесь пока еще не открыты. Золото, алмазы, руды черных и цветных металлов, нефть, природный газ. Этого стране хватит больше чем на столетие усиленного экономического развития. И еще больше на продажу останется.
– Так не честно, Василий Александрович! – Николай всплеснул руками. – И это «небольшой момент»! За такое чем я смогу вам отплатить? Это же…
– Главный секрет Империи, ваше величество. То главное, что я реально смог сделать для нашего народа, когда понял, где и когда мне предстоит оказаться. И с кем есть шанс встретиться. Но об этих списках должны знать только вы и я. Что же до отплатить… Вы уже отплатили. Тем, что нам поверили.
– А ваши друзья? Им об этом всем тоже не нужно знать? Или что-то можно?
– Каждому в его сфере. И не потому вовсе, что я не доверяю Рудневу или Банщикову. Просто против нас будут играть очень серьезные силы. Мало ли что? Да ведь вы и сами все прекрасно понимаете.
– Да, это логично. Согласен. Но как вы сумели все запомнить?
– Хоть и многое, но не все, к сожалению. Может, вследствие процесса переноса, или годы сказались. Там я был уже далеко не молод. Досадно, что все списки восстановить не смог. Ведь нас, офицеров Главного разведывательного управления Генерального штаба, специально этому учили. Запоминать информацию. Кроме того, о ком-то и о чем-то знал из книг, учебных программ. Было время на подготовку и была структурно подобранная, систематизированная информация, это упрощало задачу.
– Спасибо! Но все-таки знайте, Василий Александрович, что самый главный секрет нашей Империи, это вы, – Николай улыбнулся в усы. – С ума сойти можно! Вот так вот: взять и походя подарить царю полцарства, если не больше. Только что-то мне подсказывает, что с вашими талантами вы сможете сделать для России много такого, без чего все эти списки нам не очень-то и помогут. Особенно в свете того противостояния, которое нам предстоит в ближайшие годы…
– Ну, вот мы и вернулись, господа. Да! Василий Александрович! Через час, будьте добры, явитесь ко мне в вагон, вас встретят. Но только не один приходите, а с вашей невестой. У нас для вас двоих подарок имеется… – Николай усмехнулся в усы, глядя на обалдевшую физиономию Балка. – Кстати, можете ей сообщить: по поводу ее брата подтвердилось главное. Он жив. Находится на излечении в японском госпитале. Поправляется после ранений. Не слишком тяжелых, к счастью. А чтобы не возникало желания подержать в гостях наших молодцов-катерников подольше, мы вчера отправили нашему брату, Божественному Тэнно, соответствующее послание. Пока не задерживаю вас долее, капитан Балк.
«Сдал меня Мишаня. С потрохами сдал… Ну, погоди, ужо товарищ Великий…»
– Честь имею, ваше величество!
* * *
– Вадик! Ну, здравствуй, дорогуша. Заходи! Спасибо Фредериксу, свои апартаменты уступил, пока императоры с ранеными общаться направились. Минут сорок на интим у нас есть. Дверь только прикрой поплотнее, – Руднев плотоядно ухмыльнулся. – Видишь, незадачка: хотел пристебаться к чему-нибудь, да для порядка в торец тебе двинуть, а не выходит, блин. «Сделано хорошо», пришлось на фалах вывесить.
И Петрович заключил улыбающегося Банщикова в объятия.
– Молодца, однако. Четверка. Твердая. И по всем твоим питерским житиям главный вопрос у нас к тебе будет: Как ты, в принципе, умудрился Николая охмурить? Я, честно говоря, на ваш с ним консенсус и не надеялся. Тем более на столь скорый.
– Петрович, здорово! Я тоже соскучился по вам с Василием Александровичем, ей-богу! Жутко надоел этот роман в шифротелеграммах и секретных письмах. Ну, а четверка-то почему? Может, хоть с плюсом?
– С тротилом к Кадзиме вы не успели? А у меня из-за этого «Якумо» с «Токивой» живыми отползли. Срок ухода Беклемишева с Балтики сорвали? Вот тебе и «минус балл». С минометами затянули? Ага? Что, трояк корячится? Но я сегодня добрый, студент. Плюс – за КЛ-ки. Так что четверочка вам, любезный, – добродушно погрозил пальцем Петрович.
– Фу, какой педантичный стал! Вот уж от кого занудного скрипа не ожидал.
– Ты у меня адмирала не обижай, смотри. Или забыл, что мне по его милости «минус лысина и отягчение в виде двадцати годков» перепали. Каков красавчег! Роман ему с нами, видишь ли, надоел! Слыхал, Всеволодыч? – подмигнул Рудневу Василий. – Полно врать, господин военно-морской секретарь. Соскучился он… До нас ли ему, шаркуну паркетному, было? О твоем-то романе вся Расея наслышана. Это только до нас, до последних, все всегда доходило: на мостиках да в окопах не до пикантных столичных новостей. Там вокруг по большей части пошлые анекдоты, кровь, дерьмо и гайки в равномерном шимозном замесе. А ты у нас здесь, оказывается, не только фаворит царя-батюшки, но и без пяти минут зятек, па-анимаишь, – коверкая и растягивая произношение последнего слова «под Ельцина», – расхохотался Балк.
– Василий Александрович, ну зачем опять подъ…вать! Я тут из кожи вон лез, чтобы все ваши задумки сработали. Да и от себя кое-что добавил, кстати. А про Ольгу, я тебя очень прошу, – не надо так. Да и сам я не знаю, как оно дальше будет. На брак Николай разрешения не дает. Так, мол, живите, ваше дело. Пока сквозь пальцы смотрю, будьте довольны. А с бредовыми морганатическими идеями – лучше и не подкатывайтесь. Оленька уже извелась вся, а я… ну, что я могу сделать? Для нее ведь без венчания грех это все…
– Тю… Василий! Дывись: богатые тоже плачут! Почему не докладывал?
– О чем, Петрович?
– Об «особых отношениях» с особой царствующего дома, мать твою, а не каламбур!
– Петрович! Ну, хватит. И ты туда же. Это же личное…
– Личное? Какое, нафиг, личное, когда за подобные штучки у менее демократичного государя знаешь, что случается? Любофф у него, прости господи.
– Василий Александрович, вы,
