этом бьют командир погонщиков и тот, что с плетью. Остальных я вырубил.
Я обратил обе свои кисти и когтями начал резать сетку из золотых нитей. И затем мне понадобилось применить силу, чтобы растянуть эту сетку локтями. При этом сетка не просто впилась в кожу, она её прорезала, выпуская свой яд в мой организм.
Но это длилось недолго. Я освободился и ударил командира по голени, сломав ему ногу. Следом со сломанной ногой рухнул и второй боевой маг с плетью.
Теперь необходимо оставить о себе такое впечатление, чтобы они даже и не думали в следующий раз идти против меня. Нужно поселить в их умах страх. Животный, первобытный, чтобы остальные, глядя на них, не решались идти против меня. Неинтересно мне возиться с этой мелочёвкой в виде хозяина арены и его прихвостней. У меня другие планы, поэтому постараюсь оставить его в живых.
А командир погонщиков оказался довольно крепким. Он снова что-то пытался сформировать и при этом отползал от меня подальше. Я схватил за шею боевого мага и отправился к его командиру. Тот отползал и явно боялся меня. Это хорошо, но он боится меня недостаточно сильно.
Я довольно быстро к нему приблизился, схватил за горло и поднял их на вытянутых руках. Немного сдавил обе шеи так, что мои когти впились в них.
А затем я потянул энергию. Совсем чуть-чуть. Тут важна была не сама энергия, а страх, который они испытывают, лишаясь энергии Жизни.
И тут они поняли, что здесь что-то не так и, задёргались, понимая, что жить им осталось всего ничего. В глазах, наконец-то, появилась осознание неизбежной смерти.
Они попытались сформировать заклинания, но я лишь усилил отбор энергии, причём сделал это резко, отчего у обоих сбилась концентрация и заклинания, которые они начали формировать развеялись.
Оба погонщика ещё некоторое время трепыхались в моих руках, пытаясь освободиться любыми доступными способами, но все они были тщетными.
И только когда они оба смирились со своей смертью, я поднёс их ближе к своему лицу и произнес:
— Передайте своему хозяину, чтобы одумался. Если он ещё раз перейдёт мне дорогу, смерть его будет очень болезненной. Больше я таким добрым ни с ним, ни с его людьми не буду. Не рекомендую вам попадаться мне на глаза, — после этих слов я отбросил обоих, и те судорожно поползли назад.
Я же отправился обратно в пункт приёма.
Российская империя. Город Екатеринбург. Некоторое время назад.
— Я хочу, чтобы ты вернул мои деньги, которые забрал у меня Дровосек, — обратился хозяин нелегальный арены к одному из своих командиров погонщиков.
— Как прикажете. Разрешите вопрос? — спросил тот.
— Спрашивай.
— А почему вы нас сразу за ним не отправили?
— Чтобы на меня не подумали. Я не хочу лишиться потока желающих разбогатеть на сражениях с моими монстрами. После того, как Дровосек победил, у меня количество боёв выросло, и деньги потекли рекой. Теперь все верят, что я честный и всегда отдаю выигрыш. Несмотря на то, что раньше ходили слухи, потому что мы проворачивали схему с переводом выигрыша на карту, в которой наша вина была не доказуема, но при этом победитель не получал своих денег. Случай с наличкой убедил всех остальных, что я поступаю честно и отдаю выигрыш.
Именно поэтому мне нужно было дать Дровосеку несколько дней, чтобы он насладился своим выигрышем и по городу поползли слухи. Теперь мне нужно, чтобы он вернул всё, что осталось, а потом отработал в два раза больше, чем я ему отдал.
— ХитрО. Значит, нам нужно привести его живьём?
— Да. Именно поэтому я и посылаю за ним вас, а не убийц. Но будьте осторожны, он очень силён. Победить трёх монстров, среди которых был горкал, может далеко не всякий. У него есть несколько козырей в рукаве.
— Вы обратились именно к тому, к кому нужно. Мы приведём его к вам на поводке, и он будет выполнять всё, что вы ему прикажете. Но из-за того, что он дворянин у нас проблем не возникнет?
— Молодец. Это я и хотел от тебя услышать. А насчет его дворянства не переживай. Не он первый, не он последний. Мой покровитель этот вопрос решит быстро. Главное отблагодарить его достаточно щедро. Выполняй, — велел хозяин нелегальной арены, и командир погонщиков ушёл.
Валентин Бочкин, а именно так звали командира погонщиков, вышел от хозяина арены и прямиком направился за членами своей группы.
Поиск они начали с дорогих гостиниц и лучших борделей Екатеринбурга. Это самый надёжный вариант поиска. Когда мужчина получает столько денег, которых у него раньше не было, он начинает их тратить направо и налево вместо того, чтобы по-умному затихариться и не оставлять следов.
Так и оказалось. Дровосек снял лучший номер в одной из лучших гостиниц, а потом заказал ещё и домик «У Семёныча». Да не просто домик, а домик с артефактом, и привёл туда каких-то малолеток. Понятно чем они там занимались, но после этого следы теряются.
Бездомных малолеток никто не узнал, поэтому искать их бесполезно, а вот Дровосека или его труп поискать стоит. Не факт, что эти детишки не траванули богатого дяденьку и не ограбили его.
С другой стороны, администратор видела, как Дровосек уходил на своих двоих, а это значит, что либо яд был долгодействующий, либо Дровосек жив. Вот только где он?
Некоторое время Валентин Бочкин вместе со своими подчинёнными шерстил рынки, бордели и просто людные места, опрашивая случайных прохожих, не видел ли кто человека на фотографии, но все отвечали, что не видели.
И вот им, наконец-то, улыбнулась удача. Валентин решил, на всякий случай проверить рынок, на котором продают материалы и трофеи от монстров. Вероятность встретить там искомый объект была крайне мала, но она сработала.
Он помнил сам о предостережениях своего хозяина и предостерег своих подчинённых. Они довольно опытные ребята и обездвиживали даже самых сильных и опасных монстров, а тут обычный человек с необычными способностями.
Первые же мгновения схватки показали Валентину, что противник крайне опасен и ни в коем случае его нельзя недооценивать.
Отряд Валентина играться со своей жертвой не стал, как они привыкли это делать, ощущая полное превосходство над жертвой. Они сразу использовали одну из лучших тактик в поимке монстров, которые намного опаснее людей.
Вот только так было ровно до того, как они схватились с Дровосеком. Во время боя складывалось впечатление, что это не человек, а самый
