Читаем без скачивания Дурная слава - Фридрих Незнанский

Наталия мысленно чертыхнулась: занятая своим внешним видом, она забыла спрятать бутылку. И что он о ней подумает?

— Я думаю, данное времяпрепровождение тебе не очень свойственно, — тут же откликнулся Виктор. — Что случилось?

Противостоять телепатии бессмысленно. Лучше сдаваться сразу, без боя.

— Садись и рассказывай, все равно не отстану, — подтвердил Виктор. — Возражения есть? Возражений нет!

Он вынул из пакета фрукты, помыл их, положил и вазу, достал две тарелки, вторую рюмку, стаканы, открыл пакет сока, сел напротив Наташи, налил себе и ей и уперся взглядом умных серых глаз в Наташино лицо. И она, непонятно почему, начала рассказывать ему все с самого начала, с того момента, как приняла решение уйти из института. Он слушал ее внимательно, предлагая ей фрукты, подливая коньяк и сок. Она рассказала про смерть Бобровниковой, про бандитов, скрывающихся в клинике, про фальшивые анализы…

— И Баркова, и Стрельцов — они с самого начала хотели от меня избавиться. Я только одного не понимаю: зачем было принимать меня на работу?

— Постой, Стрельцов — это кто?

— Медицинский директор. Ну если переводить на язык муниципальной больницы — начмед.

— А как его зовут?

— Александр Арнольдович.

— Возраст?

— Лет сорок пять. А что?

— Да так. Служил я с одним Стрельцовым. Тоже Александр. Отчества не помню. Мы тогда без отчеств обходились… Он не из бывших военврачей?

— Не знаю, не докладывал. А вы что, из них?

— Во-первых, мы давно на «ты», — назидательно произнес Виктор. — Во-вторых, я не из них. Я из летчиков.

— Вы летчик?

— Ты! Повтори: ты летчик? А то заставлю пить на брудершафт со всеми вытекающими…

— Хорошо, хорошо, ты летчик? — торопливо поправилась Наташа.

— Да. Летчик. Подполковник запаса Туманов к вашим услугам! В прошлом — командир эскадрильи. Но не «Нормандии — Неман». Поздно родился. Сорок семь лет тому. В настоящее время работаю в компьютерной фирме, занимаюсь веб-программированием. На жизнь хватает.

— Вот и познакомились, — язвительно улыбнулась Наташа, изящно, как ей казалось, намекнув на то, что давно бы пора представиться по полной форме.

— Еще не совсем, — невозмутимо продолжил Туманов. — Разведен, имею взрослую дочь Машу и брюссельского гриффона Матильду. У первой характер ангельский, вторая — сущий дьявол! Но, как это часто бывает в жизни, живу не с ангелом, а с дьяволицей. Проживаем мы с ней в двухкомнатной квартире на соседней улице. Так что строгий и постоянный надзор тебе обеспечен.

— Зачем мне надзор? Я взрослая девочка и подписку о невыезде не давала…

— По поводу первого: взрослая не значит умная. По поводу второго: это временно! Запросто могут потребовать.

— Что?

— Подписку о невыезде.

— Кто?

— Тот, кто займется этой камарильей. У меня сосед по даче — начальник уголовного розыска, можно и его подключить…

— На предмет?

— Ну как же! Ты говорила, что там была облава милицейская, значит, и расследование будет. И всплывет твоя фамилия под липовыми анализами. И все будут на тебя валить как на покойника.

— И что же мне делать? — не на шутку испугалась Наташа.

— Положиться на меня. Считай, что я тебе послан Богом. И, так сказать, хранитель твой. Я тебе, часом, в сновидениях не являлся?

— Нет, Бог миловал, — слегка огрызнулась Наташа.

— Ладно, расслабься. Шучу. Думаю, милиция удовлетворилась тем, что поймала преступников. А па каждую частную клинику оперов и следаков не напасешься. Это что у тебя? — Он взял в руки буклет и прочитал: — «Корпоративный кодекс клиники «Престиж». Ого! Красиво издано. Бумага хорошая.

Открыв первый лист, Виктор пробежал его глазами, удивленно хмыкнул, затем надел очки, прочел еще раз, более внимательно.

— Чудны дела твои, Господи! — воскликнул он.

— Что? Что там? — Наташа протянула руку к буклету.

— Ты первую страницу читала?

— Нет.

На первой странице была изложена история создания клиники. Наташа ее пропустила.

— Читай вслух! — приказал бывший летчик.

Удивляясь и даже сердясь на себя, Наташа почему-то подчинилась.

— «…Хороший солдат хочет стать генералом, одаренный архитектор надеется построить дворец, талантливый врач мечтает об идеальной клинике…» — читала Наташа. — Ну и что?

— Дальше читай. То есть ниже. Четвертый абзац.

— «…Доктор Александр Арнольдович Стрельцов в условиях Крайнего Севера руководил медицинской службой летных войск…» — Наташа вопросительно взглянула на Виктора.

Тот кивнул, воскликнув:

— Что меня больше всего поражает — это размеры планеты! Вот нам кажется, что она такая большая… Вон как далеко, скажем, Владивосток или Курилы. Не говоря уж о какой-нибудь Индонезии. На самом деле мир на удивление мал. Особенно в пашей стране, где на фоне постоянно снижающейся численности населения скоро будет просто некуда друг от друга деться! Люди, с которыми ты пересекался сто лет назад и которых надеешься более никогда не увидеть, выпрыгивают из небытия как черт из табакерки!

— Так вы вместе служили?

— Ну да! Он у нас медслужбой заведовал. Служили, как в песне поется, два товарища в однем и тем полке… Правда, мы с Сашей Стрельцовым в друзьях не ходили.

Наташа испытала мгновенное облегчение.

— А что ж так? — спросила она. — Одного возраста, положения…

— Положение у нас было разное. Я, как говорится, слуга царю, отец солдатам. А доктор наш… Впрочем, не его вина… Время было такое… Хотя…

— А попонятнее можно?

— Нельзя, — сурово ответил Виктор. — Военная тайна! Надо же, он и воинами — «афганцами» успел заняться, — хмыкнул Виктор, снова заглянув на первую страницу. — Ладно, я об этом подумаю позже.

Он захлопнул буклет, решительно отложил, как бы давая понять, что эта тема исчерпана.

— Я считаю, очень хорошо, что ты оттуда ноги унесла!

— Только куда мне их теперь направить, вот в чем вопрос, — усмехнулась Наташа.

— Ну… Будем думать. А если назад вернуться, в институт твой?

— Стыдно.

— А что же тебе стыдно-то?

— Что ушла, что не получилось у меня на новом месте… Не знаю, как объяснить.

— В том, что ушла, ничего зазорного нет. Крепостное право давно отменили. И каждый человек может испытать себя на новом поприще. Что не получилось — понятно. У тебя там ничего и не могло получиться. Думаю, ты была просто пешкой, разменной фигурой, извини уж за откровенность. И твои деловые качества в их играх ничего не значили. Если у них там бандюганы отдыхают, зачем им в лаборатории чужой человек, сама-то подумай. Все диагнозы ставятся на основе лабораторных данных, ну и там рентгенах всяких, томографиях… У них там, я думаю, своя крепко сколоченная банда.

— Так зачем же они меня брали-то?

— Ну не они сами, — наверное, брали.

Виктор снова придвинул буклет, начал листать:

— Вон гляди, что написано: «…В апреле 2003 года пост генерального директора занял… Имеющий опыт работы в банковской сфере и в. инвестиционпых компаниях, а также в подготовке и реализации проектов реорганизации и запуска новых предприятий». Когда они новое здание отстроили?

— В августе переехали.

— Сколько там вначале врачей работало? Пять, — уткнувшись в текст, пересчитал Виктор, — її теперь пятьдесят. Ну вот! Решили расширяться, наняли топ-менеджера, а он, видимо, дал указание нанимать наивных гражданок, падких до легких денег и преступно нажитых капиталов…

— Нет, деньги тяжелые, а он хороший, — серьезно ответила Наташа.

— Кто?

— Генеральный директор.

— Сколько лет? — напрягся Виктор.

— Молодой, — отмахнулась Наташа.

— Тогда ладно… Однако! — Он снова углубился в текст… — Инвестиции-то составляют больше десяти миллионов баксов. И кто у них учредитель? Чьи дровишки?

— Нигде не написано, я тоже внимание обратила.

— Ладно, не наша печаль. Не горюй, Наташа, устроим тебя на работу. Ты как с компьютерами, ладишь?

— На уровне пользователя.

— А английский у тебя как?

— На уровне переводов.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Что у тебя есть шансы. В нашей конторе, где я человек не последний…

— Я больше в незнакомый коллектив работать не пойду, хватит! И потом, спасибо, конечно, за участие, но… Как бы это выразиться…

— Не лезь не в свое дело?

— Ну я не хотела так резко, но… Мне нужно в себя прийти и самой определиться, что дальше делать. Самой, понимаешь?

— А-а, — протянул Виктор. — Ну ладно, определяйся. Не буду мешать.

Он встал, направился в прихожую. Наташа и хотела его удержать, но в то же время и не хотела. Раздражал он ее своей чрезмерной опекой… Или отвыкла она от этого за десять лет холостой жизни? Так или иначе, она заставила себя остаться на Месте.