стоит, парень?
Череп глянул по сторонам, потом на бармена.
– Это ты мне? – он ткнул себя указательным пальцем.
– Тебе, – смотря прямо в глаза, с выпадом ответил бармен.
– Налей ему пива, он со мной, – вклинился рядом сидящий незнакомец. – Если что, он будет моей заботой.
– Я просил вступаться за меня? Я выгляжу так, будто мне нужна помощь? Слушай, я сейчас язык, которым ты тут сотрясаешь воздушное пространство, оторву и отправлю бандеролью твоей мамке, они его с папашей повесят в рамку на стене, потому что это будет единственный сувенир, который останется им после тебя, – наехал Череп на незнакомца. Потом обратился к бармену: – Сэр, одну пинту пива, пожалуйста.
Бармен не стал спорить. Послушно подошел к пивному крану и начал наполнять бокал, бросив косой взгляд на незнакомца. Тот спокойно потягивал коктейль из стакана, полного льда.
– Что за бабское дерьмо? – Череп кинул незнакомцу.
Тот повернулся, и перед Черепом оказалось его лицо – молодой парень с повязкой на глазу оценивающе начал осматривать Черепа. Пьяный член банды Бена продолжал: – Какого хрена делает эта тряпка на твоем прекрасном личике? Что у тебя с глазом? – Тот, кому ты хотел отправить мой язык в виде сувенира, выколол мне его.
– Твой батя немного поиграл с тобой?
– Да, и мой батя научил меня одной простой вещи, хочешь узнать?
– Валяй!
Одноглазый схватил нож с соседнего столика и поднес его к горлу Черепа.
– Мой батя научил меня простой вещи – резать, и мой вытекший глаз может это подтвердить.
– Я понял, понял, бро, – заикаясь, простонал Череп. – Я немного выпил, не знаю, что на меня нашло.
– Вот и решили, – одноглазый парень убрал нож от горла Черепа.
Череп еще раз бросил взгляд в сторону незнакомца и сделал глоток пива:
– Я Череп, буду рад знакомству, – он протянул руку.
– Ник, меня зовут Ник.
– Значит, вы с твоим батей не сошлись характерами? Мы с моим папкой вообще не разговаривали толком. Даже грустно как-то от этого.
Одноглазый Ник потянул свой коктейль из трубочки, перевел взгляд сначала на Черепа, потом вперед себя и сказал:
– Иногда лучше не касаться того, что может причинить тебе боль.
– Забавно, а мне как раз больно от того, что ко мне так ни разу и не прикоснулись.
Бен
Отец Бена был успешным, уважаемым бизнесменом. Он много времени проводил на работе, поэтому общение с сыном было сведено к минимуму. Как и Череп, Бен не знал внимания своих родителей. Мать Бена, конечно, старалась заниматься с сыном, но у нее выходило это паршиво, поэтому он так и не познакомился с заботой.
Его вырастил телевизор. Пока мама увлекалась современными трендами, листая журналы, Бен впитывал информацию, которая ему предлагалась голубым экраном. Все правила поведения и парадигмы своего восприятия он сформировал благодаря картинкам, которые мелькали по ящику.
Бен знал наизусть многие диалоги из его любимых фильмов и с радостью цитировал «Крестного отца», «Бешеных псов» и Винсента из «Криминального чтива». Он увлеченно повторял каждое слово, искренне веря в то, что нет ничего более интересного, чем разобраться с кем-то «за дело».
Он был высоким, от природы крепким парнем. Его глаза всегда блуждали где-то в пространстве, он не умел смотреть на людей четко, его зрачки бегали, хватаясь за все детали окружения. Его знаменитые кулаки уже в раннем детстве были очень большого размера, хотя пальцы на них, как маленькие сардельки, не внушали страха. Еще стоит заметить, что его тело было непропорциональным: маленькие руки и длинные ноги. Бен часто сжимал зубы так, что скулы играли волнами, а густые брови хмурились на любой внешний раздражитель.
Однажды во время семейного ужина Бен заявил, что намерен заняться единоборствами. На вопрос отца, для чего ему это, ответил, что так он будет уверенней себя чувствовать.
В девять лет Бен имел своего личного тренера по борьбе. Родителям нравилось увлечение сына, ведь теперь они могли спокойно заниматься своими делами. Как-то на соревнованиях Бена поставили в спарринг с парнем в два раза больше него, но это не только его не испугало, но и, наоборот, еще сильней разожгло в нем желание победить. Вообще, молодому Бену был неведом страх, это чувство атрофировалось у него за ненадобностью, все дело в том, что он никогда не вовлекался в свои переживания, поэтому не замечал и даже не знал никаких эмоций внутри себя. Он был всегда нейтрален, его невозможно было разозлить или развеселить, а если окружающим и казалось обратное, то только по желанию самого Бена: он изображал чувства, повторяя поведение других людей.
Бен нес опасность, ведь он всегда сохранял хладнокровие. Он не чувствовал крайностей и не мог отличить хорошее от плохого. В природе его мира все было естественно, он делал то, что приходило ему в голову, он был как лев, который, испытывая голод, нападал на добычу, только голод Бена не был физическим, он был другим, более глубоким. Его зуд заключался в причинении страданий людям. В отличие от его напарника, Злого, Бен не искал в этом любви, не пытался самоутвердиться, он просто кормил своего демона, который просил еще больше боли. Бен внимательно всматривался в повадки людей, копировал их, но при этом оставался собой. Он нес только разрушение, его непоколебимость развила в нем невиданную силу, и каждый, кто находился рядом, чувствовал внутри Бена непробиваемую бетонную стену. На уровне ощущений Бен был жестким. Даже не прикасаясь к нему, можно было почувствовать его твердый характер.
Злой, совершая свои опыты, эмпирическим путем выяснил, что предел стойкости есть у каждого и под давлением внутренний стержень ломается и личность терпит крах, оставляя на своем месте голую, беззащитную сущность, готовую подчиниться и быть покорной. Сущность Бена была защищена непробиваемым слоем накопленного опыта или наблюдений, а может, и излишней самоуверенностью. Сейчас сложно установить, чем питался его дух, но было понятно, что современное время тесно для Бена, ведь в нем жил викинг, желавший кормиться кровью и страхом окружающих.
В подростковом возрасте его мать стала наблюдать в сыне сильные метаморфозы и даже стала сторониться его, подсознательно испытывая страх. Она сказала об этом мужу, на что тот ответил:
– Наш сын мужчина, он должен быть сильным, это же его природа – быть защитником.
– Но он не защищает, он, как хищник, высматривает добычу. Я иногда вижу в нем желание причинить мне боль, ты понимаешь?
– Это
