Ничуть не веселее дела шли и на прочих театрах военных действий. На Балтике союзная эскадра адмиралов Нейпира и Парсеваля-Дешена, успешно загнав русский флот в укрепленные гавани и очистив от русского гарнизона Аландские острова (стратегически бессмысленные для обеих сторон), попыталась затем высадить еще с пяток десантов (все - неудачно), обстреляла и подожгла зачем-то несколько чухонских деревушек, и, так и не сумев подойти ни к Петербургу, ни к иным крупным портам Российской империи (мешали береговые батареи и впервые примененные русскими минные заграждения), молчаливо признала позицию на доске патовой и, несолоно хлебавши, отбыла восвояси. На Белом море британская эскадра капитана Оманея еще год назад неосмотрительно сожгла всё что горело и утопила всё что плавало, и вновь развлечь публику там было решительно нечем. Что же до Кавказа, то шедшая на тех Unadministered Territoriesнескончаемая"Война теней" между прикомандированными к Политическому департаменту Ост-Индской компании офицерами Индийской армии и их коллегами из "Топографической службы" русского Генштаба станет неистощимым кладезем сюжетов для журналистов и литераторов - авторов как бульварных авантюрно-шпионских романов, так и серьезной "колониальной прозы" - лишь десятилетия спустя... Так что - методом исключения - к лету 55-го Русская Америка (с прикрываемым ее "зонтиком" Пацифическим побережьем Российской Империи) оказалась единственным местом, где вооруженные силы Коалиции могли бы одержать какие ни на есть победы. Итогом этого и стал достопамятный диалог между Первым лордом Адмиралтейства и контр-адмиралом Прайсом.
Впрочем, у британского Адмиралтейства, равно как и военного ведомства Франции, наличествовал еще один мотив. Послужившее завязкой Крымской войны Синопское сражение стало последним в мировой истории столкновением парусных флотов; дальнейшие события показали, что время парусников безвозвратно ушло. Величественные стопушечные линейные корабли, эти плавучие города с населением под тысячу человек, олицетворявшие собой военно-морскую мощь страны и служившие витриной ее технологического потенциала, обратились вдруг, как по мановению волшебной палочки, в никому не нужную рухлядь. Крайне дорогостоящую при этом рухлядь - ибо их постройка стоила в недавнем прошлом умопомрачительных денег, а содержание продолжало требовать умопомрачительных затрат квалифицированного труда на обучение огромных экипажей, обязанных в совершенстве владеть высоким искусством обращения с парусами (выучить матроса бегать в шторм по вантам - это тебе не вбить шагистику в рекрута-деревенщину...). Конечно, кораблям тем пытались продлить жизнь, устанавливая на них дополнительные паровые машины, но мир переходил на винтовые пароходы с металлическим корпусом столь стремительно, что всякому было ясно: еще год, ну - два, ну, может, - пять, и пиши пропало: всё это великолепие придется списывать вчистую, просто "на дрова"... Вот тут-то военных чиновников Коалиции и осенило: надо собрать парусники - славу и гордость стремительно уходящей эпохи, - которым на европейских театрах военных действий никакого применения точно уже не сыщется, и отправить их на задворки мира, в Пацифику: пускай потрудятся напоследок!
...Европейские представительства Компании имели каждое свою специфику. Как-то уж так "исторически сложилось", что Лондон облюбовали промышленники, вроде Калашниковых и Дегтяревых, а Амстердам - банкиры, Найденовы и Ритмюллеры. Совершенно разный рабочий почерк выработался и у разведслужб тех домов: "калашниковские", к примеру, имели репутацию совершеннейших otmorozoks и регулярно попадали то в газеты, а то и за решетку, тогда как "найденовские" и "ритмюллеровы" умудрялись вообще ничем не напоминать властям стран пребывания о своем существовании: деньги движутся по миру лишь им самим ведомыми путями, и это позволяет шпионить за Францией - из Брюсселя, за Германией - из Роттердама, а за Голландией - из Гамбурга и Лондона. Поэтому в высшей степени символично, что предупреждения о начале войны и сведенья об эскадре Прайса, собранные "англичанами" и "голландцами" совершенно независимо друг от друга, но совпадающие во всех существенных деталях, были доставлены в новогамбургское представительство Компании одним и тем же пароходом. (Шефу тех "голландцев" приписывается, кстати, фраза, повторяемая в разных вариантах специалистами по истории спецслужб: "Если ты умеешь проникать в банковские секреты конкурентов, украсть так называемую "военную тайну" не труднее, чем отобрать конфету у слепого ребенка".)
- Я пригласил вас, компаньерос, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие: к нам направляется-таки Эскадра, - обратился Северьянов к впервые собравшемуся по его вызову Комитету обороны: командование армии и флота, шефы калашниковской и володихинской разведслужб (отвечающих за, соответственно, европейское и восточное направления) и главный инженер Калашниковых с отчетом о военном производстве. - Наши "англичане" и "голландцы" писали, что ее отплытие - дело пары недель; соответственно, сейчас она наверняка уже в пути. Официальное объявление нам войны либо последует позже, когда Эскадра, по их расчетам, подойдет уже к нашим берегам, либо его не будет вовсе: они просто заявят, на голубом глазу, что никогда и не рассматривали нас как нечто отдельное от Российской империи.
- Зачем им так мелко жульничать? - удивился кто-то.
- Чтобы оттянуть, елико возможно, начало нами ответной крейсерской войны, чего ж тут неясного! - ответил за Главнокомандующего шеф Адмиралтейства. - По возможности блокировав тем временем для нашего флота выходы из Пацифики: пролив Дрейка, Малаккский пролив с близлежащими Ост-Индийскими водами. Сами же они при случае станут захватывать наши суда, встречные по дороге... Как там, кстати, с моими пароходами - ну, что из Бостона?
- Порядок, - откликнулся Инженер. - По нашим прикидкам, они приближаются к мысу Горн, а может, уже и обогнули. На всякий случай они идут под нейтральным техасским флагом...
- Вернемся к нашим баранам, компаньерос, в смысле - к фрегатам. Итак, союзную эскадру возглавляет контр-адмирал Дэвид Прайс: личность вполне героическая, истинный капитан британского флота, блестяще командовал в боях самыми разными типами кораблей, от плавучей батареи до линейного - только вот опыта руководства флотами и соединениями не имеет вовсе: адмиральский чин ему присвоили два года назад, до того он сидел в резерве, на половинном жалованье. Его "соправитель" - контр-адмирал Огюст Феврье-Депуант, командующий французским флотом в Южных морях; здесь картина зеркальная: неплохо понимает в таких вещах, как логистика или, скажем, организация снабжения, однако все его заслуги (и немалые!) связаны с географическими открытиями и колониальными захватами - при том, что он умудрился ни разу в жизни не поучаствовать в сколь-нибудь крупном морском сражении!.. Короче говоря, компаньерос, командиры Эскадры подобраны исключительно удачно; я имею в виду - для нас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
