разговор, и хотя ему следовало бы вести себя лучше, Кирил обнаружил, что ему действительно все равно. Находиться рядом с таким количеством Тёмных было все равно, что тереть рану до крови.
Зло гноилось, грызло. Находясь так близко к такому большому количеству злобы, она развратила и заразила все вокруг. Вот что с ним происходило. Он чувствовал, как это разъедает его изнутри.
Где была Шайра? Ему было все равно, каковы были ее причины, пока она приходила к нему.
Кирил оставался снаружи в течение того времени, которое потребовалось ему, чтобы опрокинуть остатки виски в свой стакан. Он встал, вошел в дом и захлопнул за собой двери. Затем он включил стереосистему и включил компакт-диск «Fly on the Wall» группы Thousand Foot Crutch, ревущей через динамики.
Он выключил свет и поспешил к двери подвала. Предполагалось, что это будет не более чем винный погреб, но Кирил расширял его с тех пор, как купил поместье.
В подвале не было ни единого предмета мебели. До его пещеры в Дреагане этому подвалу было конечно далеко, но здесь Тёмные Фейри не могли следить за ним.
А он отчаянно хотел спрятаться.
Он издал дикий рев, его руки сжались в кулаки, когда он согнул руки, выпуская сдерживаемое разочарование, ярость и раздражение. Подвал оказался не таким большим, как ему хотелось. План состоял в том, чтобы прийти и поработать над этим, но теперь он знал, что ему нужно быть там совершенно по другой причине.
С тех пор как он прибыл в Ирландию, он подавлял свое желание перекинуться в дракона. На этот раз, когда возникла необходимость, он страстно искал ее.
В одно мгновение он был человеком, а в следующее изменился. Подвал был тесен, едва оставляя место для его тела, чтобы поместиться вдоль. Поджав хвост и прижав крылья как можно ближе к телу, он сгорбился. Он не мог стоять прямо, но ему было все равно. Он был в своей истинной форме, и только это помогло облегчить большую часть того, что его беспокоило.
Кирил лег, положив голову на лапы. Подумать только, он устал прятаться в Дреагане, устал от того, что никогда не мог оставаться вдали от него слишком долго.
Чего бы он только не отдал, чтобы вернуться сейчас домой. Но ему нужно было думать о своих братьях и Ри. Он должен был оставаться в Ирландии как можно дольше.
Хотя он боялся, что не выдержит этого слишком долго.
* * *
Шайру не волновало течение времени. Когда ее мысли возвращались к Кирилу, она быстро начинала думать о чем-либо другом. Пока она была с Балладином, ни один другой мужчина не осмелился бы сделать ей предложение, и ее семья не беспокоила бы ее.
Она наблюдала, как Тёмная женщина подошла к клетке, в которой находился человеческий самец, и схватила его набухший член. Его лицо было маской эйфории от этого простого прикосновения. Это было то, что она слишком хорошо понимала. Это то, что она испытала в объятиях Кирила.
Черт, она снова это делает. Она должна перестать думать о нем. Если все пойдет по плану, ей никогда больше не придется встречаться с Кирилом, никогда не придется игнорировать жгучее желание или притворяться, что она не жаждет его прикосновений.
— Шайра, — произнес Балладин, обнимая ее одной рукой, его пальцы впились в синяк на ее боку.
Она зашипела на выдохе и поспешно сменила гримасу боли, улыбнувшись ему. Однако его взгляд был прищурен, а черты лица ожесточились от гнева.
— Ты не сказала мне, что была ранена.
Она беспомощно пожала плечами.
— Это всего лишь синяк. Я в порядке.
— И как ты получила этот синяк?
— Не имеет значения.
Он улыбнулся, хотя улыбка была жесткой и холодной. Балладин повернул ее лицом к себе.
— У Фаррелла есть привычка использовать кулаки против женщин, когда слова работают лучше. Так ты получила свою травму?
Если бы она призналась в этом, то Балладин захотел бы знать, почему Фаррелл ударил ее. А Шайра не собиралась ничего рассказывать ему о Кириле.
Ее молчание, казалось, было достаточным ответом, когда мускул на виске Балладина запульсировал.
— Мне нужно будет поговорить с ним.
Шайре пришлось быстро придумать и что-то сказать, прежде чем Балладин успел спросить что-нибудь еще.
— Ты снова удивляешь меня. Я никогда не думала, что ты будешь возражать против того, чтобы женщину били.
— Если женщина ударит меня, я нанесу ответный удар. Но что бы брат ударил сестру? Нет, я не согласен с этим. — Его лицо смягчилось. — Если твоя отвисшая челюсть является ответом то да, я действительно удивил тебя.
Она закрыла рот и посмотрела на него еще раз.
— Что меня удивляет, так это то, что ты еще не нашел жену.
— Я не нашел никого достойного. До сих пор.
Шайра улыбнулась, ее охватил восторг. Он обхватил ее лицо ладонями, его большой палец коснулся ее нижней губы. Насколько другой стала бы ее жизнь с кем-то вроде Балладина.
Или с Кирилом.
Она снова взяла Балладина за руку. Они уже побывали в его крепости, но она знала, что он не поведет ее на очередную экскурсию. У него на уме было что-то другое.
Несмотря на ее нежелание делиться своим телом с Балладином, потому что это казалось предательством по отношению к Кирилу, она должна была думать о своем будущем. Что бы ни произошло между ней и Кирилом, это было в прошлом. У них не было будущего. Он не мог жить в ее мире, а она никогда не смогла бы жить в его.
Другой вариант представился в виде Балладина. Если бы только она отважилась пройти через проход раньше и нашла его крепость, тогда у нее, возможно, никогда не было бы той ночи с Кирилом и тоски по чему-то, чего у нее никогда не будет.
— Я хочу немного побыть с тобой наедине, — сказал Балладин. — Не хочу, чтобы кто-то смотрел на нас или пытался услышать, о чем мы говорим. Единственное место, где я могу это гарантировать — это мои покои.
Ее ноги остановились сами по себе. Она не отрывала взгляда от пола, потому что не могла придумать причины для отказа.
— Не волнуйся. Как бы сильно я ни хотел затащить тебя в свою постель, я этого не сделаю. Не сегодня.
Еще один сюрприз. Шайра посмотрела на него, гадая, говорит ли он правду или так же искусен во лжи, как и ее брат.
— Я буду брать тебя, — пообещал он низким, глубоким голосом. — Жестко. Часто. Так чтобы
