верном направлении, когда утверждал, что ученый муж обязан понимать мир и совершенствовать его, поскольку мы не тупые звери и не одуванчики, разлетевшиеся по обочине, но наделены божественным импульсом преобразовывать земной удел, дабы приблизить его к уделу небесному.
– Реальность вселенной до́лжно постигать через опыт, а не через преобразование…
«Каково это – размышлять над такими вопросами весь день? – заинтересовалась Мими. – Не ограничивать мысли погодой, урожаем, уловом рыбы, не думать мучительно, что съесть на обед сегодня, а что завтра, а вместо этого полностью отдаться воображению, обсуждать свойства солнца и верить, что основополагающие загадки жизни возможно разрешить?»
Оппоненты продолжали спорить в том же ключе, а зеваки ликовали и время от времени предлагали свои наблюдения. Наконец дискуссия прискучила ученым, и они, истощив запас классических цитат и авторитетных мнений, разошлись. Толпа рассеялась, осталась одна Мими, погруженная в размышления и прокручивающая спор в голове.
– Рынок скоро закрывается, девушка, – вывел ее из задумчивости чей-то голос.
– Ой, нет! – Мими огляделась и убедилась, что это правда. Скупщики зерна собирали вещи и направляли телеги к складам. Придется ей снова прийти сюда завтра. Она разозлилась на себя: ну как можно быть такой беспечной?
Мими посмотрела на человека, заговорившего с ней: это был мужчина, высокий и стройный, как ствол корабельной сосны. Лет пятидесяти или немного моложе, волосы с проседью небрежно собраны в пучок, кожа коричневая, как панцирь большой морской черепахи. Хотя шрамы обезобразили лицо, которое можно было бы назвать симпатичным, зеленые глаза тепло и приветливо смотрели на нее в свете заходящего солнца.
– Тебя, похоже, заинтриговали дебаты, – сказал незнакомец, черты которого выражали явный интерес. – О чем ты сейчас думала?
Все еще колеблясь, Мими выпалила первое, что пришло на ум:
– Почему у столь многих мудрецов родовое имя заканчивается на «джи»?
Мужчина оторопел на миг, а потом рассмеялся.
Мими покраснела. Она вскинула мешок с образцом зерна на плечо и повернулась, чтобы уйти, но от смущения двигалась неловко.
– Прости! – воскликнул незнакомец у нее за спиной. – Было весьма любопытно услышать столь необычное наблюдение. Я вовсе не хотел тебя обидеть.
В его голосе девушка почувствовала искренность. Выговор у него был как у уроженца Большого острова, а манера говорить – любезной и приятной, как у певцов народной оперы, изображающих на сцене аристократов.
– Это было бестактно с моей стороны, – промолвил мужчина. – Мне остается лишь еще раз извиниться.
Мими повернулась и поставила мешок на землю:
– Что смешного в том, что я сказала?
Собеседник посмотрел на нее очень серьезно, а потом спросил:
– Тебе знакомы работы кого-либо из мудрецов, которых цитировали эти двое?
Она покачала головой:
– Я никогда не ходила в школу. – А потом добавила: – Впрочем, я слыхала имя Кона Фиджи, Единственного Истинного Мудреца, потому что о нем упоминают иногда в народных операх.
Мужчина кивнул:
– Твой вопрос был вполне резонным, просто я никогда не обращал внимания на деталь, которую ты подметила. Иногда мы перестаем задавать вопросы касательно вещей, кажущихся нам само собой разумеющимися. На самом деле «джи» – это не часть родового имени мудрецов. В классическом ано – это суффикс, выражающий уважение, что-то вроде «учитель».
Мими уловила в его тоне снисхождение и почувствовала себя увереннее.
– Ты знаешь классический ано?
– Да. Я начал изучать его, еще когда был маленьким мальчиком, и совершенствуюсь до сих пор.
– До сих пор учишься?
– Учиться не перестаешь никогда, – с улыбкой произнес мужчина. – Не только классическому ано, но и другим предметам: математике, механике, богословию.
– Ты понимаешь богов? – Сердце Мими учащенно забилось.
– Так далеко я не забрался. – Он замялся, как если бы подбирал слова, чтобы объяснить нечто сложное. – Я разговаривал с богами, но не уверен, что даже они понимают друг друга. Не исключено, что чем больше мы знаем, тем меньше нам нужды полагаться на богов. И кстати, боги тоже учатся, как и мы.
Мысль была такой необычной, что Мими не знала, что сказать. И решила переменить тему.
– А сложно учить классический ано?
– Поначалу да. Но поскольку все важные книги и стихотворения написаны на этом языке, мой наставник заставил меня приложить усилия, дабы освоить его. Со временем читать логограммы классического ано стало так же просто, как и буквы зиндари.
– Я вообще читать не умею.
Он кивнул, и в глазах его мелькнула печаль.
– Я приехал из древнего Хаана, где у каждого ребенка есть шанс научиться читать. Теперь, когда воцарился мир, эту систему, наверное, необходимо распространить по всему Дара.
Идея показалась Мими нелепой, но в голосе незнакомца звучали такие пыл и надежда, что девушка не захотела его расстраивать.
– Что ты думаешь об этих дебатах? – спросила она.
– Я полагаю, что эти двое – весьма ученые мужи, – сказал ее собеседник, снова улыбнувшись. – Но это еще не означает мудрые. А что думаешь ты?
– Мне кажется, им следует взвесить рыбу.
Мужчина оторопел:
– Как? Что… что ты имеешь в виду?
– Этому меня научила мама. Она частенько спрашивала, знаю ли я, почему белая рыба становится тяжелее, после того как ее вытащишь из моря.
Незнакомец закрыл глаза и задумался.
– Вот это действительно загадка. Я склонен был полагать, что вытащенная из воды рыба делается со временем легче, а не тяжелее. Может, есть что-то необычное в структуре белой рыбы? Допустим, ее плоть способна впитывать влагу из воздуха? Или в живой рыбе содержится внутри газ, который делает ее легче, подобно соколу-мингену? Или…
Настал черед Мими улыбнуться.
– Ты ведешь себя в точности как я – исходишь из того, что тебе сказали правду. А вместо этого тебе следовало бы взвесить рыбу.
– И что это мне даст?
– Ты узнаешь, что на самом деле белая рыба со временем вовсе не становится тяжелее. Эту байку сочинили бессовестные торговцы, которые накачивали воздух рыбе в брюхо, чтобы она казалась больше. А когда, помещенная на весы, их рыба оказывалась легче, чем другая подобного же размера, мошенники напирали на то, что их улов более свежий и потому весит меньше.
– Как ты соотносишь эту историю с дебатами?
Мими посмотрела на заходящее солнце.
– Мне нужно засветло вернуться домой, но, если завтра утром ты будешь ждать меня у пристани к северу от города, я тебе кое-что покажу.
– Я обязательно приду. Кстати, как тебя зовут?
– Мими, из клана Кидосу. А тебя?
На краткий миг мужчина замялся, потом сказал:
– Я Тору-ноки, странник.
* * *
На следующее утро Тору был у пристани с первыми лучами рассвета.
– Ты пришел вовремя, – проговорила польщенная Мими. – Я, признаться, сомневалась, что ты воспримешь меня всерьез,
