- Закройся, №Запрещено цензурой№! — прокричал Женя в свое открытое окно, яростно сверкая глазами. — Ранджи, гони! Сделай его!
— Не вопрос, — сдержанно отозвалась наша общая подруга.
— Неудачники! — прокричал Ярослав громко, ядовито и вместе с тем счастливо, а после его утянули внутрь машины друзья, и окошко закрылось.
„БМВ“ неожиданно стал снижать скорость и вдруг затормозил у обочины, включив аварийные огни. Мы, подумав, что что-то произошло с этой шикарной машинкой, дружно расхохотались, празднуя победу, — сломалась она, что ли? Однако смеялись мы рано. Очень. Ранджи на все такой же большой для города скоростью повернула направо и почти тут же была остановлена удобно притаившимся за поворотом сотрудниками дорожно-постовой службы. Сбросить скорость она просто-напросто не успела, совершенно не ожидая, что встретит полицейских.
Как только мы увидели сотрудников органов правопорядка, наш смех резко смолк, словно его и не было. Я стиснула зубы, Женька и Дан дружно употребили идентичное нецензурное выражение, и только Алсу с философским видом сказала:
— Жизнь только что проиллюстрировала нам свои черные и белые полосы и их резкие переходы из одной в другую.
— Точно, — вдруг неведомым образом проснулся Темные силы. — Моя темная зая, что происходит?
— Ничего. Спи дальше. — Алсу погладила любимого по удлиненным черным, как ночь, волосам.
— Не хочу, — заартачился парень. Его девушка картинно вздохнула.
— Да уж, — проговорила я голосом, срывающимся от злости и обиды. — И что теперь, штраф?
Водитель кивнула и открыла окно, к которому склонился торчащий на ночном морозе сотрудник правоохранительных органов с суровым круглым лицом, украшенным мужественными усами.
— Доброй ночи, капитан Пилимонкин, — сказал он Ранджи таким официальным тоном, как будто бы находился в зале заседания Совбеза ООН, где решали важный вопрос, связанный с применением и испытанием ядерного оружия. — Предъявите ваши права документы на машину, пожалуйста.
Его „пожалуйста“ звучало как „быстро“.
— Пилимонкин, — неожиданно заржал проснувшийся Олег на своем третьем ряду. — Вот ржака! Пилимонкин!
Алсу попыталась закрыть ему рот рукой, но у нее ничего не получалось, и она, не долго думая, закрыла рот парня поцелуем. Темные силы заткнулся, обняв девушку. Наверное, ее темная помада останется теперь на его лице.
— Что там у вас? — сдвинул брови мужчина в форме, услышав неясный шум, возню и хихиканье.
— Дураки там, — как можно бодрее сказала Ранджи, протягивая документы. — Друзей из клуба везу.
— Я чувствую, — потянул большим, покрасневшим на легком морозе носом Пилимонкин, забирая водительские права и техпаспорт. Он явно учуял алкоголь. Ну, его бы, наверное, не учуял только страдающий диким насморком. — Страховка есть?
— Есть, вот, — протянула ему еще один документ наша подруга. Полицейский долго и нудно копался в ее документах, когда как Темные силы сзади все еще ржал из-за забавной фамилии капитана, правда, Алсу удавалось его сдерживать.
— Хорошо, — наконец, справился капитан с документами. — Вы почему нарушаете? — вдруг спросил он тоном заботливого, но крайне грозного папочки. — Вам всего, — тут он сверился с документами, — двадцать один год, а вы гоняете так, словно у вас водительский стаж такой. Двадцатилетний.
Ранджи подняла на него темно-карие глаза, обрамленные не слишком длинными, но очень густыми ресницами, убрав с них челку.
— Так вышло, — была краткой она.
— Сегодня у вас штраф, завтра двойную сплошную пересечёте, послезавтра на встречку вылетите, а через неделю что? ДТП? — не мог успокоиться полицейский.
— Может, мы лучше пойдем протокол оформлять к вам в машину? — устало вдохнула водитель танка. Ранджи терпеть не могла оправдываться.
— Пойдем, естественно, — сказал как о чем-то совершенно естественном полицейский. — Еще, наверное, и употребляли?
Его нос вновь зашевелился, вдыхая воздух, как будто бы по нему пытался понять, пьяна ли водитель или нет.
— Не употребляла, — уверенно отозвалась девушка, расстегивая ремень и выходя из внедорожника.
— Ну, мы сейчас это на всякий случай и проверим, — пообещал мужчина, оглядев всю нашу притихшую компанию новым подозрительным взглядом.
— Пи-пи-пилимонкин, — раздался вдруг высокий голос Темных Сил. — Вашу Машу, вот это прикол!
— Чего? — резко развернулся к нам усатый мужчина, уже собравшийся топать следом за Ранджи, уверенно идущей к машине ДПС, в которой сидел его коллега.
— Я так сына назову — Пилимон! — никак не мог угомониться наш штатный идиот, который, как оказалось, в шутку скрутил Алсу, закрыв ей рот — ему казалось, что это такая игра. И серьезность ситуации друг не понимал. — Слышь, зай, если у нас это… сын будет, нареку Пи-ли-мо-ном!
— Мне кажется, или… — медленно произнес мужчина, но не договорил. Мимо нас неспешно проехала белая „БМВ“, в которой в меру громко играла электронная, смутно знакомая музыка начала двухтысячных с каким-то странным женским неразборчивым голосом, что крайне не подходило такой классной немецкой тачиле. В такой „бэхе“ нужно слушать какой-нибудь модный драм-энд-басс или крутой четкий американский рэп на крайняк. Окна машины были полуоткрыты, и на нас с любопытством и лукавством уставились четверо парней, в том числе водитель Николай и распроклятый Адольф Енотыч. Лица у них были довольные, а у последнего счастье просто-таки сияло в наглых глазах, и ехидная лыба была на пол-лица.
Скотина!
У меня от злости потемнело в глазах, а мышцы в руках напряглись — подставили нас, сволочи! Знали, что тут менты стоят и решили поиграть, а мы попались. Второй раз нас на деньги раскрутили! Сначала подножка и разлитое вино, теперь штраф из-за превышения скорости! Ну, ничего, мальчик с комплексом прекрасного принца, я однажды отомщу тебе.
Внезапно в электронной песне появились вполне разборчивые и очень уж знакомые чуть ли не с детства слова: „Лох — это судьба“, произнесенные мужским веселым голосом бывшего ви-джея МТВ Василием Стрельниковым. Когда-то давно, когда у нас еще не было Интернета, да и мобильников почти ни у кого не имелось, мы чуть ли не поголовно смотрели главный, как считали, музыкальный канал, на котором шли крутые передачи и постоянно крутились классные клипы. А стебную песню „Лох — это судьба“ просто обжали. Давненько я ее не слышала и даже не думала, что услышу ее вновь в такой вот поганой ситуации!
— Чер-р-рт, уроды, — прошипел Женька, глядя на „БМВ“, из которой торчали веселые рожи. Я была с ним совершенно согласна. Если бы у меня существовал черный блокнот, куда бы я записывала всех врагов, дабы поочередно уничтожить и извести, на данный момент мальчик-енот стоял бы там на почетном третьем-четвертом месте.
