Таблица 1. Характеристики аддиктивных связей в сравнении с интимными отношениями
Аддиктивные Интимные Навязчивая идея отыскания «кого-то для любви» Развитие самости как первичного приоритета Потребность в немедленном удовлетворении Желание долгосрочного удовлетворения; связь развивается шаг за шагом Принуждение партнера к сексу или к привязанности Свобода выбора Дисбаланс власти Равновесие и взаимность отношений Власть используется для контроля Компромисс, соглашение или поочередное лидерство Правило «без разговоров» Разделение желаний, чувств и оценивание того, чту твой партнер значит для тебя Манипуляция Прямота Недостаток доверия Соответствующее доверие (то есть знание того, каким примерно будет поведение партнера в соответствии с его или ее фундаментальной природой) Попытки изменить партнера, чтобы он удовлетворял ваши потребности Охватывание (мыслью) индивидуальности другого Отношения основаны на иллюзиях и стремлении избегать неприятностей Отношения имеют дело со всеми аспектами реальности Отношения всегда одинаковы Отношения всегда изменяются Ожидание, что один из партнеров будет постоянно занят другим и приходить ему на помощь Самообеспечение обоих партнеров Слияние (с навязыванием друг другу своих проблем и чувств) Любовное разделение (здоровая забота о благополучии и росте партнера и в то же время «отпускание» его) Страсть, смешанная со страхом Секс вырастает из дружбы и заботы друг о друге Обвинение себя или партнера в возникновении проблем Совместное разрешение проблем Цикл боли и отчаяния Цикл комфорта и удовлетворения
Благочестивый психологический лепет? В какой-то степени, возможно, и так. Противоречивость в отношении некоторых заявлений, сделанных в правой колонке? Несомненно — хотя они в какой-то мере и выражают противоречия личной жизни. И все же я не думаю, что перечисленные возможности — это не просто нечто желательное; они отражают тенденциозные характеристики интимности, которые я пытаюсь документально подтвердить на протяжении всей книги. Кто не сможет увидеть в них свидетельство демократизации повседневной жизни и программу для ее развития? Сравнение того, что перечислено в левой колонке, с тем, что перечислено в правой, раскрывает картину эмансипации. Это не просто «освобождение от...»: в том виде, как она изображена здесь, интимность обладает сущностным содержанием. Мы начинаем понимать, как должна выглядеть освобожденная сфера личного.
Интимность, родство, родительствоТрансформация интимности относится и к сексу, и к гендеру, однако не ограничивается только ими — этот факт поддерживает тот тезис, который я постараюсь позже развить несколько подробнее, — о том, что проблема здесь заключается в базовом сдвиге этики личной жизни как целого. Подобно гендеру, родство когда-то рассматривалось как нечто данное естественным образом — ряд прав и обязанностей, которые создают биологические и брачные связи. Широко утверждалось, что родственные связи в значительной степени разрушаются с развитием современных институтов, которые оставили нуклеарную семью в великолепной изоляции. Не рассматривая этот вопрос в каких-либо подробностях, можно убедиться, что такой взгляд был ошибочным или, по меньшей мере, вводящим в заблуждение. В разделяющемся и разводящемся обществе нуклеарная семья порождает разнообразие новых родственных связей, ассоциирующихся, например, с так называемыми рекомбинантными (в оригинале — recombinant — примеч. перев.) семьями.
Однако природа этих связей изменяется по мере того, как они подвергаются большему, нежели прежде, воздействию переговорного процесса. Родственные отношения часто воспринимаются на считающейся само собой разумеющейся основе доверия. Теперь же само доверие становится предметом переговоров и сделок, равно как и привязанность, и сексуальные отношения.
Жанет Финч, анализируя нынешние родственные отношения, говорит о неком процессе «выработки»[139].
Людям приходится вырабатывать новые способы обращения с родственниками и при этом конструировать новую этику повседневной жизни. Она явно трактует этот процесс с точки зрения приверженности. (Commitment. Напомним, что это может переводиться также как «привязанность» — примеч. перев.).
Люди стремятся организовать свои родственные связи через «договорную приверженность», посредством которой они вырабатывают «вещи, которые надлежит делать» в отношении своих родственников в особых контекстных рамках. К примеру, индивид не решает, одалживать ли деньги своему шурину, поскольку в семье или более широком обществе это определено как своего рода обязанность; деньги одалживаются скорее потому, что личностью разработан определенный ряд приверженностей к другой личности, которые определяют такой поступок как правильный.
Насколько отличаются от такой ситуации отношения между родителями и детьми? Очевидно, что во взаимодействии взрослые-дети существует значительный дисбаланс власти, особенно в ранние Годы детства. В свете этого факта можно было бы предполагать, что качество этой связи имеет мало отношения к обеспечению заботы, поскольку с обеих сторон существуют заданные социальные обязательства ограничивающего типа. И все же есть основания усомниться в том, насколько сильны сегодня такие обязательства в некоторых группах. Наилучший способ продемонстрировать это состоит в том, чтобы пройти «в обратном направлении», от связей «родители-дети», которые носят отчетливо договорный характер, к характеристикам раннего детства. Многие родители сегодня являются приемными родителями, равно как и биологическими отцом и матерью. Приемные родители обычно принимают на себя определенные права и обязанности относительно детей, но эти права и обязанности являются сегодня обычно «договорными приверженностями» в том смысле, какой вкладывает в это понятие Финч, со стороны и родителей, и детей. Или возьмем случай таких обязанностей, которые предполагаются со стороны взрослых детей в отношении своих престарелых родителей. В некоторых обстоятельствах и культурных контекстах считается более или менее само собой разумеющимся, что родители могут рассчитывать на материальную и социальную поддержку своих детей. Но отчетливая тенденция развития состоит в том, что такая поддержка зависит от качества отношений, постепенно выходящих на первое место.
Нам кажется, что детерминирующее влияние могло бы быть описано как формирование кумулятивных привязанностей[140].
К примеру, в одном из исследований матерей и дочерей одна из респонденток говорит: «Моя мать и я жили вместе, потому что мы сами сделали такой выбор и любили друг друга... Мы разделяли общий дом, мы могли смеяться вместе... Я была независимой личностью, моя мать тоже. Я не просто ухаживала за ней, мы просто жили вместе»[141].
Она чувствовала приверженность к тому, чтобы заботиться о своей матери, и это было результатом их долгой совместной истории; но не менее важным был здесь и элемент взаимной любви. Как указывает Финч, понятие кумулятивных привязанностей помогает нам понять, каким образом на протяжении времени для одного из детей становится совершенно «очевидной» необходимость заботы об одном или об обоих родителях, в то время как другой человек мог бы относиться к этому совершенно иначе[142].
Картина становится еще сложнее в случае отношений родителей с более младшими детьми. Родители не только гораздо более могущественны, чем очень маленькие дети; их аттитюды и поведение формируют личность и характер ребенка. Тем не менее определенно неправильно было бы полагать, что ребенок остается вне влияния мира чистых отношений. Изобретение материнства предзнаменовало и давало конкретные формы той идее, что мать должна развивать эмоциональную связь с ребенком, — идее, которая придает особый вес потребностям ребенка. Руководства по воспитанию детей, опубликованные в начале текущего столетия (напомним, что речь идет о Великобритании — примеч. перев.), советовали родителям не вступать в излишне теплые отношения со своими детьми — на том основании, что это может ослабить их авторитет.
