Я знаю, что как только встану, ты все равно проснешься. Поэтому я едва заметно обвиваю тебя рукой и прижимаюсь. Ты произносишь сонное "э-м-м-м". Я крепко сжимаю тебя в объятьях и целую в губы. Затем поднимаюсь. Ты хватаешь меня за руку и тянешь обратно. Я смеюсь, целую твою руку, отправляю ее обратно, под одеяло и иду готовить завтрак. Мое идеальное утро.
Ты приходишь на кухню уже одетая. Мне смешны твои манеры одеваться сразу же, как встала. Ты всегда ведешь себя очень собранно, как воин. Подъем, зарядка, умывание, одежда, завтрак. Всегда в такой последовательности.
— Милая, иногда ты пугаешь меня своей дисциплиной.
— Ты и сам такой.
— О, нет, не всегда. К примеру, сегодня я счастлив, внутри меня я мир, я хочу отпустить привычное и не быть всегда готовым и собранным. Я, быть может, хочу тебя прямо на этом столе…
— О, так у нас ещё не было, — смеешься ты.
А я смеюсь над тобой:
— Забавно, будет ли так, что лет через десять всевозможного опыта ты по-прежнему будешь произносить эту фразу: "о, так у нас ещё не было!?"
— Да, сидя на дереве, или в церкви, за алтарем — "о, так у нас ещё не было!".
— Вот какие у тебя желания?? — я смеюсь, подношу кофе, обнимаю тебя со спины. Мне хорошо.
— Тебе не холодно? — спрашиваешь ты. — у вас здесь пол ледяной, а ты в полотенце, босиком, может быть, тебе накинуть хотя бы халат?
— Я тебе не нравлюсь?
— Дурачок, — ты смеешься. — Конечно, ты мне нравишься! Но здесь холодно!
Ты уходишь, возвращаешься с халатом и накидываешь его на мои плечи, заботливо укрывая спину. Я сажусь рядом с тобой, на высокий барный стул — ты любишь сидеть именно на таких. Говоришь, как в фильмах про Америку.
— Скажи, что было ночью? — опять коварный вопрос, но я хочу избежать его.
— Преимущественно, секс, — отшучиваюсь я, — шикарный, безумный…
— Влад, что-то не так с позой сверху?
— Все хорошо, Ли.
Пауза. Я должен был тогда признаться, признаться в том, что я — жертва насилия, что в моей жизни это было, и признать уже тогда, при тебе, что нащупал этой ночью проблему: тот самый страх на любое доминирующее действие, но я не смог преодолеть свой стыд и просто ответил тебе:
— Лиюся, прости мне мои мужские, альфа-приверженности. Я хочу доминировать.
— Но… а как же быть с тем, что я тоже хочу иногда доминировать? Я не злоупотребляю этим, Влад.
— Мы обязательно это устроим! — говорю я.
Вдруг я слышу, что входную дверь открывают через кодовый замок. Моя первая реакция — убить их всех, перестрелять. Не понимая, кто это, моей первой мыслью было: это бандиты. Я знал, что моя жизнь — это всегда риск. Всегда опасность стать жертвой. Это убеждение было подтверждено, я в нём не сомневался.
Оружие хранилось на кухне. Это разумнее, чем хранить его наверху. Молниеносно достав из тайника пистолет, я вышел в прихожую и взял под прицел входную дверь.
Хорошо, что нервы не сдали. Дверь открылась, и вошла моя сестра. Она, увидев меня, испугалась, остановилась и инстинктивно отвернулась, закрыв от меня дочь, которую держала на руках.
Я опустил оружие и шумно выдохнул. Ее муж вошел следом. За ними зашел мой племянник. Мой свояк аккуратно подошёл ко мне, тихо забрал пистолет, затем прощупал пульс на моем запястье.
— Малыш, ты случаем не на "колесах"? — спросил он озабоченно. — Странная встреча! — Он хлопнул меня по плечу, заглянул в лицо, отогнул мне нижние веки, проверив цвет глаз, и тут я пришел в себя.
— Тебе бы показаться специалисту, Влад! — Александр убежденно помахал перед моим носом оружием.
Тут с кухни вышла ты.
Юля и Саша обернулись и удивлённо уставились на тебя.
— Прости, я не знал! — произнес Александр.
— Саш, я же вчера брал у тебя ключ, я предупредил, а ты обещал, что дача в моем распоряжении.
— Это я приняла решение ехать, — ответила моя сестра и ехидно улыбнулась. — Мама сейчас приедет.
— Мама?! — возмущенно выдохнул я. — Мы с вами условились, что дача моя на неделю! Кто из вас с матерью, Юля, придумал этот мерзкий план?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Почему план? Я не знала, что вы здесь.
— Нет, ты знала. — парировал Александр. — я напомнил тебе утром, и ты сказала, что твой брат уехал.
— Ненавижу! — произнес я.
Александр повернулся к тебе и улыбнулся:
— Извините, я забыл, как вас зовут.
— Лия.
— Лия, не хотите ли кофе?
— Спасибо, я уже выпила очень вкусный кофе.
— А я сварю не только вкусный, но ещё и полезный. — Говорит Александр и уводит тебя, заодно забирая детей.
Юля и я смотрим друг на друга как противники.
— Нам бы поговорить, Юля.
— Надень на себя что-нибудь, ничтожество, я не буду говорить с идиотом в банном халате! — говорит мне сестра. — Я жду тебя в кабинете.
— Снобичка! — холодно бросаю я ей, и мы расходимся по комнатам.
Сестра — поведенческая копия матери. Может быть, где-то внутри в ней кто-то аккуратно и нежно сберёг маленькую часть человека, но сейчас, она — мегера, фурия.
Я быстро оделся и спустился в кабинет.
— Как ты посмел привести сюда эту деревенщину? — Прямо в лицо, зло бросает мне сестра.
— Не смей так говорить о ней! — так же зло отвечаю я, — она в миллион раз интеллигентнее тебя, и кто ты такая, чтобы судить?
— Мы о ней все знаем. — заключает сестра. — скажи, что ты несерьёзно? Мама расстроена.
— Мне наплевать на ее чувства ровно также, как ей наплевать на мои.
— Владислав, скажи, что это просто секс!
— Я скажу: отвали-ка ты, Юлия! По какому праву этот допрос? По какому праву ты обижаешь мою партнёршу?
— Я задаю вопрос, ты отвечаешь, недоумок! — Огрызается сестра.
— А теперь я задам тебе вопрос: вы с матерью специально решили помешать мне сегодня? Почему она тоже едет? — Я повышаю голос, злюсь.
— Кто-то должен прекратить наступление твоего идиотизма, ты вконец потерял стыд!
— Бога ради, мне стыдно за твои слова, за такое решение матери! О чем ты?
— Ты попеременно спишь с мужчинами, и с малолетними шлюшками! — шипит сестра.
В ярости я хватаю ее за локоть, но тут же отпускаю.
— Закрой свой рот, Юля, который извергает такие поганые слова! Вы ничего о ней не знаете!
— Семейка алкоголиков, родители — разнорабочие! В школе не блещет! И, Влад, она же некрасивая!
— Как ты смеешь?! — Я закипел. — хорошо же тебя воспитали! Чудовище, глупая и бестактная, ты — ты мне никак не можешь быть сестрой!
— О, нет, пожалуй, ты тут лишний. Ни в отца, ни в мать. В кого ты такой ущербный?
— Идите к черту!
В кабинет вошла мать.
— Влася, нам нужно поговорить!
— Благодарю, я все уже понял — мне Юля раскрыла глаза!
— Влася, ты не можешь быть серьёзен!
Я вышел, хлопнув дверью — так велико было возмущение. Негодование, обида и злость захватили меня.
Ты сидела на диване, в зале.
— Лиюся, поедем ко мне. — Мягко произнес я и взял тебя за руку.
— Оставайтесь здесь! — Мать вышла сразу за мной. — Лия, ты не против провести день в нашей компании?
— Мы уедем! — Прокомментировал я.
— Я не против. — вдруг отвечаешь ей ты. Я удивлённо смотрю на тебя, не понимая.
— Нет, Ли, нет, это плохая идея!
— Почему? — переспрашиваешь ты. — потому что твоя сестра назвала меня малолетней шлюхой?
Я оторопел, не зная, что сказать, а мать рассмеялась.
— Это моя вина! — произнесла мать. — Я воспитала ее такой. Юля куражится, у них с братом плохие отношения. Это не о тебе. Она подыскала обидные выражения не для тебя, для него.
— Так ведь они обо мне. — Ответила ты.
Мать посмотрела на тебя в упор. Один из ее самых тяжёлых взглядов. Я предполагал, что за ним последует.
— Приношу свои извинения за ее слова и тон. — Произнесла вдруг мать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вы не должны извиняться за другого человека. Вдобавок, все ошибаются. Я не виню вас.
Саша рассмеялся. Я улыбнулся.
— Мы планируем семейный ужин. Лия, ты не поможешь мне и Юле с его приготовлением?
