– Понятно. Думаю, что у меня есть отличные сведения для тебя. Все будет выглядеть вполне впечатляюще, логично и драматично. По-моему, это спасет и тебя, и твоих клиентов.
– Как скоро мы можем встретиться?
– Если «хвоста» не будет, то через четверть часа. Если же за нами будут следить, то потребуется время, чтобы избавиться от наблюдателей.
– Хорошо, до встречи, – сказал Мейсон и повесил трубку.
Он зашел в ближайшее кафе и торопливо проглотил два яйца всмятку, тосты и ветчину, затем поймал такси на углу. Назвав шоферу первый попавшийся адрес, он добрался до тихой улочки, потом вдруг сказал водителю, словно внезапно вспомнил:
– Сверните-ка направо и поезжайте до угла улиц Адамса и Фигуэро, а потом я скажу, куда ехать дальше. И не слишком гоните. Я хочу взглянуть на один дом на улице Адамса.
– Как прикажете, – кивнул таксист и свернул направо.
Пол Дрейк и Артур Маннинг стояли на углу. В руках у Дрейка была шляпа. Мейсон поблагодарил шофера, сказав, что пожалуй, выйдет здесь, рассчитался с ним и вышел из машины. Пока такси не скрылось из вида, Дрейк и вида не подал, что знаком с Мейсоном. Только несколько минут спустя Дрейк взял Маннинга под руку, и они двинулись навстречу адвокату.
– Мой автомобиль за углом, Перри, – сказал детектив. – Поговорим в машине.
Мейсон кивнул.
– Я хотел бы поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали, мистер Мейсон, – сказал Маннинг. – Мистер Дрейк дал мне работу. Он хочет установить мне испытательный срок в пару месяцев. Я уверен, что справлюсь.
– Мистер Дункан предупредил вас об увольнении? – поинтересовался адвокат.
– Как ни странно, нет, – сказал Маннинг, покачав головой. – Я чувствую себя в какой-то мере предателем по отношению к мистеру Дункану. Он не только не повел себя резко по отношению ко мне, хотя я был уверен, что он считает меня человеком Грэйба, а наоборот, пригласил к себе в кабинет, заверил, что у него нет ко мне никаких претензий, и сказал, что я могу продолжать работать в казино.
– Тогда, может быть, вы предпочитаете остаться у Дункана, вместо того, чтобы принять предложение Дрейка? – спросил Мейсон, бросив на Дрейка предостерегающий взгляд.
– Нет, – медленно ответил Маннинг, – я думаю, что работа у мистера Дрейка обещает мне в будущем кое-какую перспективу. А Дункана я боюсь и не могу ему доверять. Просто я единственный, кто может поддержать рассказанную им историю, так что он сейчас нуждается во мне.
– Ты только послушай, что он говорит, Перри, – сказал Дрейк открывая машину. – Мне уже все известно, поэтому будет лучше, если вопросы стану задавать я.
– Хорошо, – согласился Мейсон.
Когда все трое устроились в машине, Дрейк повернулся к Мейсону:
– Прежде всего я хочу рассказать тебе про Фрэнка Оксмана. Рано утром он вышел из отеля и направился в адвокатскую контору «Уоршем и Уивер». Как ты знаешь, это известные адвокаты. Старый мистер Уоршем был на месте. Мои парни обложили весь коридор, но единственное, что им удалось услышать, был стук машинки. Немного позже появились два детектива из отдела убийств. Разговор был долгим и, когда полицейские ушли, то увели с собой Оксмана.
– Арестовали?
– Похоже на то.
– Где он теперь?
– В окружной прокуратуре. По-видимому, его допрашивают. В Бридж-отеле в ожидании возвращения Оксмана безвылазно сидят несколько журналистов.
– В таком случае, это не просто домыслы, – подумав сказал Мейсон. Раз газеты держат там своих людей, значит, им известно, что он непременно вернется к себе.
– Наверное, так, – согласился Дрейк. – Я как-то не подумал.
Мейсон прищурился.
– Это, пожалуй, усложнит нам дело, Пол.
Дрейк поерзал на сидении и сказал тихим голосом:
– Простить себе не могу всю эту историю с Бэлграйдом. Мне, конечно, вообще не следовало его нанимать, у него не самое лучшее досье на свете. И уж, конечно, я не должен был разрешать ему подниматься на борт корабля, учитывая, что он знал Дункана и Грэйба. Я послал ему на смену Стейплза, но Сильвия Оксман села в катер прежде, чем Стейплз добрался до пристани, а потому он принял на себя слежку за ней только после того, как она снова приехала на берег. Именно Стейплз должен был вести все время слежку за Сильвией Оксман, а не Бэлграйд.
– Следовательно, Бэлграйда сменили еще до того, как миссис Оксман спряталась?
– Да.
– В таком случае, Бэлграйд не может сообщить газетчикам местонахождения Сильвии?
– Естественно. Это известно только Стейплзу, который проследил, как она направилась в отель «Кристи». Подкупив рассыльного, он узнал номер ее комнаты. Я сообщил его Делле.
– Делла мне все передала.
– Перри, я хотел бы еще раз повторить, что ужасно сожалею об истории с Бэлграйдом. Он, безусловно, подлец. Но и я сам во многом виноват. Однако, у меня появились для тебя и хорошие новости. Мне кажется, есть кое-что, что позволит нам выпутаться. – Обернувшись к Маннингу, Дрейк сказал: – Артур, повернись к мистеру Мейсону, я хотел бы задать тебе несколько вопросов. Конечно, ты можешь и сам рассказать, но лучше, если ты будешь отвечать на мои вопросы, как если бы дело проходило в Суде. И мне хотелось бы, чтобы Мейсон поглядел, как ты будешь вести себя в Суде при ответах на эти вопросы.
– Хорошо, – усмехнулся Маннинг, – задавайте вопросы.
– Сколько времени ты работал на корабле?
– С того самого дня, как оно вообще стало игорным заведением.
– И ты был в дружеских отношениях с Грэйбом и не слишком в хороших с Дунканом?
– Не совсем так. Сначала я ведь был связан именно с Дунканом. Это он предложил мне работу. Но дела в самом казино вел Грэйб, а Дункан большую часть времени проводил в городе, закупая необходимые товары, обеспечивая рекламу, заключая договора с владельцами катеров, заботясь о том, чтобы обеспечить безопасность от полиции и все такое. Естественно, я оказался постоянно связанным с Грэйбом. А потом они стали ссориться по пустякам, а я пытался сохранять нейтралитет. Постепенно я понял, что Дункан норовит держаться от меня подальше, зато Грэйб, наоборот, доверял мне все больше. Я старался вести себя так, чтобы они оба не стали моими врагами, но в конце концов, рассудил, что в их борьбе верх непременно одержит Грэйб, потому, что деньги были у него.
– Скажи, – сказал Дрейк, бросив многозначительный взгляд на Мейсона, – кто, по-твоему, убил мистера Грэйба?
– Никто.
– Почему ты так считаешь?
– Понимаете, у Грэйба и Дункана имелись какие-то долговые расписки, подписанные Сильвией Оксман. Грэйб хотел получить за них, если удастся, отступные. Он считал, что Фрэнк Оксман охотно заплатит за них больше номинала, чтобы только заполучить их. Дункан жаждал получить за эти расписки наличными, потому что он собирался расторгнуть партнерство и считал, что для раздела удобнее располагать звонкой монетой. У Грэйба и Дункана были по этому поводу стычки вчера вечером, и Дункан заставил Грэйба пообещать, что к семи часам вечера он получит наличными за эти расписки. Грэйб должен был постараться выколотить за них отступные, а если не удастся, то продать их по номиналу. Когда мистер Мейсон взялся за дело Сильвии, он их до смерти напугал. Так вот, минут за десять-пятнадцать до появления Дункана, я заходил в приемную и знаю, что в это время Грэйб был жив. Это он послал за мной и велел проследить за одним парнем в игровом зале. До той минуты, как я отправился в зал исполнять распоряжение Грэйба, никто, кто мог бы оплатить эти расписки, не появлялся у него в кабинете. После моего ухода у Грэйба побывали трое: Сильвия Оксман, Фрэнк Оксман и мистер Мейсон. После того, как Дункан нашел труп, оказалось, что расписки исчезли, а в ящике стола нашли семь с половиной тысяч долларов – как раз на эту сумму и были выданы расписки. Так что, мне кажется, что их выкупил Фрэнк Оксман. Сэм требовал отступных, но Оксман не согласился на это, и тогда Грэйб отдал их за номинал.
