Читаем без скачивания Психология масс - Дмитрий Ольшанский

В XX веке, уже при сравнительно локальном социально-психологическом изучении явлений подражания, исследовалось главным образом взаимодействие социально-типических субъектов и объектов подражания. В итоге подражание изучалось, с одной стороны, как результат социального воздействия (например, влияние референтных групп, проблема конформизма и т. п.), а с другой — как разновидность и средство социального воздействия, как один из базовых механизмов приобщения индивида к социальному и культурному опыту.

Постепенно, с годами, теории подражания несколько утратили свою новизну, привлекательность и распространенность. По мнению ряда их критиков, со временем вскрывалась недостаточная объяснительная сила понятия «подражание». Постепенно его заменяли иные, более современные понятия для описания зависимого поведения, — например, тот же конформизм как проявление податливости человека феномену группового давления. Кроме того, считается, что для современного взрослого человека (в детской и возрастной психологии роль подражания до сих пор продолжает оцениваться весьма высоко) подражание имеет меньшее значение в силу большей развитости его индивидуального сознания. Однако данный тезис далеко не бесспорен и, по крайней мере, применим не ко всем культурам. Кроме того, он применим и далеко не ко всем состояниям человека.

Наконец, теории подражания с течением времени во многом утратили свою привлекательность потому, что в локальных исследованиях была выхолощена основная социально-психологическая суть данного феномена. А ведь подражание не есть результат или следствие чего-то. Это не разновидность и не средство социального воздействия (хотя внешне иногда и может выглядеть таковым). Способность к подражанию — это некоторое глубинное, базовое свойство психики человека, переходящее к нему от животных.

Разумеется, это свойство при таком переходе качественно видоизменяется, однако в своей основе подражание носило вначале биологически-, и только затем социально-адаптивный характер. Конечно, его роль серьезно снижается по мере развития произвольного индивидуального сознания, однако в определенных ситуациях, в определенных культурах, при определенных эмоциональных состояниях самого человека, именно подражание выходит на первый план.

Сам феномен подражания в социально-психологическом смысле — это в большей или меньшей степени осознанное и буквальное следование чужим поведенческим образцам, воспроизведение воспринимаемого поведения. Понятно, что подражание бывает осознанным или неосознанным; буквальным (простая репродукция) или относительно творческим; полным или частичным; добровольным или принудительным и т. д. Конкретный анализ различных видов поведения позволяет строить разные его классификации. Особенностью рассматриваемого нами подражания как феномена психологии масс является то, что оно возникает, как правило, при определенном снижении уровня индивидуального сознания. Возникающая в силу различных причин у человека потребность быть в массе для регуляции своего эмоционального состояния не просто снижает уровень рациональности индивидуального сознания — она делает его повышенно эмоциональным. Такое эмоционально-аффективное состояние ведет к желанию разделить его с другими людьми. При возникновении благоприятных для этого ситуаций (включая хотя бы просто наличие некоторого числа людей, испытывающих близкие состояния или готовых разделить то состояние, которое испытывает индивид) актуализируется способность человека к подражанию. Из просто потенциальной способности она превращается в конкретную потребность, становясь на некоторое время главным механизмом поведения индивида. Тогда человек и начинает воспроизводить воспринимаемое им поведение людей, находящихся в сходном эмоциональном состоянии, следуя предлагаемым ему образцам регуляции своего эмоционального состояния. Так складывается масса подражающих друг другу людей.

В процессе такого подражательного взаимодействия, разумеется, испытываемые состояния усиливаются, достигая некоторого пика, а затем начинают идти на спад. Способность к подражанию, как биологическое наследие, доставшееся нам в несколько атрофированном виде, не беспредельна. Она достаточно быстро истощается, эмоциональное состояние разряжается, потребность в его регуляции насыщается, и тогда постепенно восстанавливается рациональный контроль над собственным поведением.

Естественно, что выраженность способности к подражанию и склонности человека к самому феномену подражания зависит от целого ряда факторов. Выделим наиболее существенные из них, наиболее важные именно для психологии масс.

Прежде всего, отметим общие социологические и демографические параметры. Многочисленные эмпирические исследования, в том числе проведенные в рамках изучения конформизма, позволяют установить ряд конкретных зависимостей и для безусловно родственного ему феномена подражания. Во-первых, подражание зависит от возраста — чем старше человек, тем менее он склонен к подражанию. Помимо этого, с возрастом меняются объекты и характер подражания: к старости людям свойственно не автоматическое имитационное подражание конкретным поведенческим образцам, а осознанное следование традициям и принципам.

Во-вторых, подражание зависит от пола — мужчины обычно менее склонны к подражанию, чем женщины. Здесь же надо выделить различный в половом плане характер подражания. Если для мужчин больше свойственно инструментальное подражание, то для женщин — эмоциональное.

В-третьих, подражание зависит от уровня образования — чем менее образован человек, тем больше он склонен к подражанию. И здесь подражание имеет различный характер. Менее образованный человек подражает конкретным поведенческим бытовым образцам, более образованный — образцам обобщенным, абстрактным, часто откровенно «книжным».

В-четвертых, подражание зависит от некоторых национальных особенностей — например, представители национальных меньшинств более склонны к подражанию, чем представители национального большинства. В-пятых, оно зависит от общего уровня социально-политической культуры, существующей в обществе. Так, в рамках «патриархального» или «подданнического» типа политической культуры (по Г. Ал-монду и В. Вербе) уровень подражания намного выше, чем в рамках культуры «активистской». Соответственно, выше и вероятность возникновения масс и массового поведения. В последующих главах мы еще увидим эти различия вполне конкретно и достаточно наглядно.

В психологическом отношении подражание и его выраженность отчетливо зависят от целого ряда конкретных индивидуально-психологических параметров. Не вдаваясь в их детальное рассмотрение, отметим пока только самые общие и достаточно понятные моменты. Наиболее важными здесь, естественно, оказываются такие лич-ностно-психологические характеристики, как сила «я», локализация контроля, адекватность самооценки и образа «я», податливость групповому давлению (склонность к конформизму) и т. п. Сюда же относятся критичность восприятия, уровень критичности мышления и общая способность человека к критике по отношению к собственному поведению. Здесь же — общий уровень эмоциональности индивида. Понятно, что снижение одной части данных параметров, как и повышение другой ее части, облегчает проявления подражания. Соответственно, противоположные тенденции индивидуальной психологии, напротив, снижают или даже вовсе блокируют способность к подражанию, лишая ее возможности актуализации. Говоря обобщенно, чем более индивидуальным оказывается в психологическом плане индивид, тем менее он склонен к подражанию. И наоборот: чем менее индивидуализировано сознание и поведение, тем более склонным к подражанию и массовому поведению оказывается данный человек.

Сложность вопроса о психологических механизмах формирования и развития массового поведения связана с ситуативностью и быстротечностью существования самих масс. Это особый ряд поведенческих явлений, исследование которых невозможно с помощью эксперимента и, в целом, не поддается моделированию.

Единственным инструментом психолога здесь остается наблюдение, причем исключительно в естественных условиях. Все остальное — плоды умозрительных логических спекуляций над этими наблюдениями и конструирования внутренне непротиворечивых частичных моделей, объясняющих хотя бы отдельные фрагменты взаимоотношений человека и массы. Люди сплачиваются в массы под влиянием психологических феноменов заражения, подражания, внушения и реже убеждения, причем каждый из названных феноменов существует реально, исполняя свою специфическую роль.

Наиболее часто при объяснении массового поведения говорят о заражении. Имеется в виду, что эмоционально возбужденная масса как бы заражает новых индивидов, включая их в себя даже независимо от их желаний. Заражение — многоуровневый феномен. Начинаясь на психофизиологическом уровне, оно осуществляется и на общепсихологическом, и на социально-психологическом уровнях. Высшим уровнем можно считать смысловое заражение личности, носящее уже не только эмоциональную, но и содержательную окраску. Однако сила заражения всегда ограничена уровнем готовности человека заразиться массовыми переживаниями, степенью согласия (осознанного или неосознанного) подражать массе. Готовность к подражанию или склонность к внушению — условия эффективного заражения. С научной точки зрения, заражение — скорее яркий художественный образ, чем реальный психологический механизм формирования массы. Вторым по степени участия в формировании массы считается феномен внушения. Воздействуя на человека вербальными или невербальными средствами, у него можно вызвать определенные состояния, создать некоторые ощущения, сформировать представления, возбудить эмоциональные состояния и даже волевые побуждения — условия совершения определенных действий. Внушающее воздействие оказывает как сама масса, так и внешние обстоятельства, способствующие ее формированию (например, в случае массовой паники). Однако, как правило, эффективное внушение не происходит самопроизвольно. Для успешного воздействия нужен суггестор. В прямом или переносном смысле, это всегда гипнотизер. Такую роль обычно берут на себя лидеры, «вожаки» массы. Однако анализ показывает, что само по себе внушение не способно объяснить все нюансы массового поведения. Действенное внушение требует готовности воспринять его, т. е. склонности к заражению или наклонности к подражанию со стороны объектов воздействия. Наиболее эффективно внушение в так называемых «искусственных» массах — типа армии, где младший по званию воспитан в духе обязательного исполнения приказа начальника. Напротив, в «естественных», стихийно и самопроизвольно возникающих массах роль внушения ослабевает. Такие массы как бы первичны по отношению к своим лидерам и хуже поддаются управлению — в отличие от «искусственных» масс, скорее вторичных по отношению к сформировавшим их руководителям, производным от их усилий.