Самый удивительный, по-моему, пример — это ночные клубы. Закон называется “фузокуэйгёхо” — закон о публичной морали и бизнесе, принят в 1949 году. Закон этот имеет множество важных противопожарных положений: максимальный размер танцплощадки, максимальный уровень децибел, освещение, и, наиболее известное положение — запрещение работы ночных клубов после полуночи. Но, как многие посетители клубов в Роппонги хорошо знают, все самое веселое к полуночи только начинается. Как так? Очень просто. Главное — найти точное слово, и с законом у вас в Японии все будет очень душевно. Все ночные клубы в Токио просто записывают по уставу ресторанами, в которых неожиданно закончилась вся еда. А повар неожиданно уволился. Такая неудача, но ресторанам не запрещено работать по ночам. 365 дней в году, с 22 до 5 утра.
Продажа грязных женских трусов в Японии подходит под закон о торговле антиквариатом, а 5-й по величине в мире военный бюджет в 44 миллиарда долларов на 2007 год, оказывается, никак не противоречит знаменитой 9-й статье японской конституции: “Для достижения цели [международного мира], указанной в предыдущем абзаце, никогда впредь не будут создаваться сухопутные, морские и военно-воздушные силы, равно как и другие средства войны”. Правильно, никаких сил войны, это же “силы самообороны”. Они сейчас и в Ираке само-обороняются. Удивительно, но во всех странах мира есть министерство обороны и ни в одной — министерства нападения. Против кого же мы все так оборонились? Либо против террористов, либо против инопланетян, одно из двух. Или все-таки из одного?
А я зашел вчера в Drug Store (так, на американский манер, тут называются аптеки) купить зубной пасты. На витрине стоят подряд ряды духов — специальная весенняя серия. У каждых духов свое название. Так и стоят тройкой в ряд — Sexy Girl, Sexy Boy и Sexy Coconut. Вот, оказывается, как это теперь называют…Что в законах, то и в жизни — важно понять каждую букву буквально, чтобы не строить лишних предположений.
Посленовогоднее очищение
Как я уже заметил, беда Японии в том, что здесь все понимают очень буквально.
Вот, допустим, календарь. Вещь очень важная, спору нет. Так сказать, соблюдение дат, преемственность традиций. В России до революции календарь был юлианский, и только в 1918-м начальство перевело на григорианский. То, что в результате этого Октябрьская революция праздновалась в ноябре, никого не смутило. А в нынешние времена не то чтобы кто-то возражал праздновать рождение Христа по новому календарю в декабре, многие даже поздравляют, но уж и святой праздник 7-го января никто никому не отдаст, очень важный теперь день и — чтобы мы не забыли про отделение церкви от государства в России — единственный религиозный государственный выходной. Но тут еще вот какая незадача бывает — однажды 7 января на субботу выпало. Тут уж все на второй план: и отделение церкви от государства, и преемственность традиций, и старый календарь. Праздник есть, а работать столько же дней в году, как если бы не было? Ну уж нет, 7-е переносят на 9-е. Религиозный праздник по юлианскому календарю в стране с официальной светской государственной властью и официальным государственным григорианским календарем, перенесенный на другой день из соображений сохранения дополнительного выходного дня — это, как любят говорить программисты, очень высокий уровень абстракции. К тому же очень высокий уровень желания не работать лишний день, конечно.
В Японии все совершенно не так. Праздники идут по тем числам, на какие назначены, и бывает очень обидно, когда праздники попадают на субботы. Зато точно. И с календарями то же. До революции Мэйдзи в Японии тоже использовался старый календарь — лунный, китайский. Старый Новый год, новый Новый год. Такой абстракции, какая происходит у нас с праздником “старый новый год”, в Японии нет. Император сказал, что новый год переехал с весны на зиму по новому календарю — и все празднование вместе с традициями, огненными собаками и религиозными песнопениями дружно переехало в новый календарь, на середину зимы.
В результате японцы по-прежнему поздравляют друг друга с Новым годом как с праздником начала весны, а между тем в это время четверть страны иногда находится в зоне бедствия. В 2006-м году японская армия, только вернувшись из жаркого во всех смыслах Ирака, откапывала от снега целые города. Вообще, у Японии ярко выражены две половины: так называемые передница Японии и задница Японии. Передница Японии — сторона Тихого океана, смотрящая в сторону Америки. Бизнес-центр в Токио, промышленный центр в Нагоя и Осака. Это индустриально развитая и самая богатая сторона Японии, куда приезжает больше всего туристов. И на этой стороне почти никогда не бывает снега. Но есть и другая, бедная сторона Японского моря, смотрящая на Россию. Там живут скромнее и проще, но их море несравненно более чистого оттенка, это вам не токийская соленая мокрая помойка. На этой задней стороне всю зиму очень много снега. До 70-х годов все сообщение с теми районами на зиму просто прерывалось. Как замело дороги снегом — так и все, до весны живите сами. В 70-х дороги начали чистить. Не все, конечно, а основные. Чистят их методом полива струями воды. Зато фигурным автомобильным катанием потом можно заниматься, у японцев в этом виде спорта на олимпийских играх в последнее время очень большие успехи. Но в этом году снега идет так много, что уже и брандспойты на дорогах не справляются. Семиметровые сугробы, однако. И, между прочим, когда столько снега падает на японские дома, то под весом снега они немножко рушатся. Люди лезут чистить снег, падают, погибают… И упорно продолжают праздновать начало весны по новому календарю.
Традиционную ветку цветущей сливы в качестве украшения на новый год в этом холодном году многим пришлось заменить на пластиковую имитацию. Но уже 7-го января японцы празднуют день под названием “Дзинзицу”, то есть день человека, а также — День семи весенних трав. Из этих трав и риса варят специальную кашу, “нанакуса-гайю”, что значит “семь травок на опохмел”. Готовят ее так: включают электрорисоварку в режим “гайю”, а потом добавляют 7 травок. Главное, что именно эта каша и именно в этот день должна вылечить голову от всего выпитого и съеденного за все новогодние праздники, то есть день очень важный и полезный.
Но под снегом семь весенних травок в январе расти не хотят, да и парники еле справляются — под лампами приходится растить наборы из семи трав, среди которых два корнеплода — репа и дайкон. Дайкон — японская редиска, единственный большой японский овощ. Потом становится еще хуже. На начало нового года, второй понедельник января, приходится и государственный праздник “сейдзин-но-хи”, День совершеннолетия. В этот день юношей и девушек, которым исполнилось 20 лет (а после 20 лет в Японии можно курить, пить, голосовать на выборах и стоять под стрелой), поздравляют мэры городов. Начинается этот праздник с того, что девушки (а иногда и юноши) надевают красивые кимоно “фурисоде” и идут на праздник, где их приветствуют, дарят подарки, и на этом кончается официальная часть. А на следующих выходных в храмах начинается часть неофициальная, где юноши и девушки раздеваются (тут, наоборот, храбрых юношей сильно больше, чем храбрых девушек). Раздеваются на морозной улице и выполняют обряд очищения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
