его нервируем, — переводит утомленный взор на меня. — Так что? Почему не с Леной решил остаться?
— Потому что она… — кусаю губы. — Замужем?
В кровати лежит не мой муж, а отрешенный начальник, который будто обсуждает не свои измены, а отчет, в котором он видит нестыковки и ошибки. Я нервничаю.
— Это я знаю, что она замужем. Опять выбор случился не в мою пользу? — слабо усмехается.
— Ну… — неопределенно тяну я. — Типа того.
— И я был очень разочарован?
— Да, — жалобно попискиваю я.
— Но не так, чтобы сильно, потому что у меня есть Жанна, которую я тоже люблю.
— Уу, — перевожу взгляд на окно, желая провалиться сквозь землю прямо в ад.
— А ты?
— что я?
— Почему я на тебе женился? Тоже по любви, которая внезапно прошла?
Закрываю веки, закусываю губы, и через несколько секунд молча смотрю в карие глаза.
— Так, — приподнимает брови. — По залету?
Я молчу. Козел. Неужели в нем ничего не просыпается? Я не верю.
— ты можешь мне нормально объяснить, что тут происходит?
— Если бы проводили конкурс негодяев, Макар, то ты бы занял бесспорное первое место среди остальных, — шепчу я и мой голос предательски дрожит. — Женился ты на мне, потому что пришло время… Потому что тебе нужны были дети, статус, а еще надоело страдать по белобрысой гадине, которая тебя отвергла, и ты, наконец, понял, что тебе не светит с твоей любовью долго и счастливо.
— Любопытно.
— И это все, что ты можешь сказать?
— Тот Макар не может тебе ответить и пояснить свою мотивацию. Жениться ради статуса звучит логично, однако.
— Что? — поскрипываю зубами.
— Я отвечу, а ты обидешься, — поглаживает Артёма по спине. — В сумке ножа нет?
— Ты шутки решил шутить?
— А что мне остается? — закрывает глаза. — Уля, золотко, милая моя, я пытаюсь понять, какого ляда я решил жениться на девочке, типа тебя.
— Типа меня?
— Какая была мне выгода, если это брак по расчету?
Я готова кричать, но нельзя будить и пугать Артёма.
— Ты искал затюканную лохушку, которая бы в рот тебе смотрела. Физически здоровую, без вредных привычек, девственницу и готовую рожать от тебя кучу детей. Без влиятельных родственников, которые бы встали на мою защиту, — цежу я сквозь зубы. — Ты эгоистичный ублюдок, тиран и самодур без стыда и совести.
— Закончила? — открывает глаза, а в них нет гнева, который в прошлый раз довел его до приступа.
Ему все равно на мои оскорбления, и это обескураживает. Я для него сейчас не Улиточка, которая его бесит своими истериками, а документовед Ульяна, на которой он внезапно оказался женат.
— ты правда ничего не помнишь, — едва слышно шепчу я.
— Кажется, ты разочарована.
Сажусь на край кровати у его ног. Оскорблять Макара в желании добиться от него сожаления — это как обвинять незнакомого человека в его будущих ошибках, которые он еще не совершил, и требовать для него наказания.
— Ты… — перевожу взгляд на него, — это для тебя был брак по холодному расчету.
Ты воспользовался мной, Макар. Я выходила замуж за того, в кого была влюблена по уши. Я ничего и никого не замечала вокруг. Я думала, что самая счастливая женщина, что родила для любимого и любящего мужчины, но это все… ложь.
Спланированная, продуманная и холодная. Наша семья — твой проект.
— Проект, который я сам привел к краху, ради какой-то Жанны? — Макар сводит брови вместе, и Артем недовольно покряхтывает когда он перестает его поглаживать по спинке.
— Да. Проект “Макар плюс Ульяна" не удовлетворил твои ожидания.
— А проект Жанна плюс Макар удовлетворит? — вновь гладит Артёма по спине.
— Да, — боюсь моргнуть, чтобы не выдать свою ложь. — У вас там чувства проснулись.
— Что-то много чувств для меня. И к Лене, и Жанне… Одна ты обделенная. За такое можно и нож под ребро.
Короткий смешок, и опять закрывает глаза, а я не знаю, как реагировать на его очередную шутку, от которой не смеяться хочется, а плакать. Навзрыд.
— Я устал, Ульяна, — хрипло шепчет — Он будет кричать, если ты его сейчас заберешь?
— Его зовут Артём.
— Да, мама сказала.
— Мне все равно его скоро кормить, — забираю у Макара Артёма, который недовольно и сонно ворчит.
— Можешь идти, — едва слышно отзывается Макар, погружаясь в дремоту. Голос становится еще тише. — И, кстати, няня наша мне не нравится. Я бы ее не нанял какой бардак, а…
Затихает, и я бесшумно шагаю на цыпочках к двери.
— Ульяна.
Замираю, затаив дыхание.
— Лжи не было только в том, что ты была в меня влюблена, и в твоих претензиях, что я сволочь.
Оглядываюсь. Лежит с закрытыми глазами и походит на зловещего мертвеца.
— И мне бы бритвенный станок не помешал, — проводит слабой рукой по заросшей щеке. — Организуешь?
Глава 36. Только ампутация
Сын.
И жена. Жена — вообще отдельный разговор. Обиженная, дикая и возмущенная.
Хотя… Если предположить, что ее обвинения по поводу Лены и сестры, правда, то ее можно понять. Устроил какую-то вакханалию, которой я не могу найти объяснение.
Рука трясется. Выдыхаю, вглядываясь в небольшое зеркало в тесной уборной, и подношу бритву к щеке.
— У тебя руки трясутся, — говорит Юра, привалившись плечом к косяку.
— Я знаю.
Да я едва на ногах стою.
— Зря я тебе опасную бритву притащил. Сейчас всю рожу себе исполосуешь, но с другой стороны шрамы украшают мужчину.
— Ты бы не мог заткнуться? — рычу я, кидаю бритву в раковины и медленно дышу.
— Господи.
Притаскивает стул и командует:
— Садись.
Смотрю на Юру через отражение, и он закатывает глаза:
— Я мастер в брадобрействе. Думаешь, легко свою крутую рожу со вторым подбородком брить каждое утро?
Молчу.
— Ладно. Как обколят тебя успокоительными, так я тебя и побрею.
Сажусь на стул и приподнимаю подбородок.
— Ну, — вспенивает помазок в мыльнице и поднимает взгляд, — каково оно быть женатым?
Когда это я успел сдружиться с Пастухом? Чего он торчит в больнице?
— Судя по взгляду, ты обескуражен, мой дорогой друг. Быть холостяком, а затем проснуться женатиком. — размазывает густую пену по моему лицу и подхватывает опасную бритву. — А теперь не дергайся.
Прикусывает кончик языка, а я закрываю глаза, чтобы не видеть его сосредоточенного круглого лица, которое, кстати, идеально выбрито. Движения у Юры ловкие, быстрые и плавные. Срезает щетину, стряхивает ее вместе с пеной на пол и вновь проходит острым лезвием по щеке.
— У тебя отец курить начал, — очередной комок пены шлепает на пол. — Всыпь ему ремня.
Три года выпало из жизни. Не сказать, что большой срок, однако я успел
