то, что вы уцелели. И деньги тоже. Они пойдут на благое дело. Хоть вы так и не считаете.
— Я лучше выпью за то, чтобы ваш помощник выжил, — ответил я.
— Да, жаль Рапиру, — чокнувшись, кивнул Аничков. — Ничего, выкарабкается. И не из таких передряг выходил. Я пригласил лучшего врача. Целителя.
— Он будет держать язык за зубами?
— Этот будет. Ему очень хорошо платят. Плюс страх. Два самых надёжных средства, когда речь идёт о мужчинах. Кстати, о деньгах, — он поднялся и подошёл к сумке. Достал из неё два пачки и протянул мне. — Десять штук. Как договаривались.
Я убрал гонорар во внутренний карман пиджака.
— Не хочу вас задерживать, но почему с нами не встретился Ворон? Вы говорили, что на ипподроме будет он. Я рассчитывал встретиться с человеком, за которым так долго гонялись мои люди.
Аничков помолчал, словно решая, стоит ли отвечать. Наконец, проговорил:
— Он позвонил и сообщил, что опасается сам приезжать. Подозревает, что за ним мог быть хвост. Собственно, поэтому я и спрашивал, не было ли нападение организовано Охранкой.
Я поднялся из кресла.
— Что-то в этом роде я и ожидал услышать.
Вождь бросил на меня быстрый испытующий взгляд.
— Да? Почему?
— Насколько вы уверены в своём помощнике, господин Аничков? Он давно действовал один, без вашего контроля. И именно ему было проще всего организовать нападение на нас сегодня. Как думаете, нашёл бы он еретика для такого дела, если б захотел? На кону ведь стояли очень большие деньги. А вы сами только что сказали, как падки люди на них. Не хочу наводить тень на плетень — вам лучше знать, на что способен Ворон. Но на вашем месте я бы задумался, почему он вдруг соскочил с участия в этом деле. Честь имею.
С этими словами я вышел в коридор, оставив Вождя с мрачными мыслями. Его паранойя быстро превратит предположение в подозрение, а затем — в уверенность. На моём лице невольно расползлась удовлетворённая улыбка. Камень брошен, и по воде пошли круги. Разделяй и властвуй. Разделяй и властвуй…
Глава 18
Меня не оставляло беспокойство о сестре. До сих пор никаких сведений о ней раздобыть через Интернет не удавалось, но, когда я оставил Вождя и расположился у себя в комнате, чтобы в очередной раз проверить, нет ли об Алёне какой-либо информации — без особой надежды — к моему удивлению, выпали ссылки на новостные сайты, где утверждалось, будто сегодня было объявлено о помолвке Алёны Белозёровой и среднего сына графа Мордвинова. Этот род я хорошо знал, отец вёл дела с его главой, так что неудивительно, что Павел сосватал сестру за его члена. Это было стратегически оправданное решение: такой союз укрепит оба рода. Вот только я был знаком с женихом, и он оставлял желать лучшего. Безвольный и порочный парень — совершенно не подходящая партия для такой девушки, как моя сестра. Очевидно, Алёну не спрашивали, хочет она выйти за него или нет — просто поставили перед фактом. Интересно, как Павел заставил сестру покориться? Формально он не имел права ей указывать, так как не являлся ни её отцом, ни опекуном: девушка уже достигла совершеннолетия. Надо бы убедиться, что Алёна дала хоть какое-то согласие на этот брак. А то ведь известны случаи, когда молодых венчали без свидетелей, чтобы никто не узнал, что один из брачующихся был решительно против и не скрывал этого. Вот только как связаться с Алёной? Явно девушку держат дома — особенно после того, как она попыталась сбежать со мной. Вряд ли ей удалось объяснить своё отсутствие. Скорее всего, попалась с поличным, так сказать.
В голову приходил только один способ поговорить с сестрой, но он требовал выдать своё присутствие в столице — причем, постороннему человеку, которому я не настолько доверял. Речь о Марфе, преданной служанке Алёны. Однако быть преданной госпоже ещё не значит хранить секреты её опального брата. Девушка вполне может выдать меня Павлу. Например, от страха наказания в случае, если вскроется, что она помогала мне. Марфа крепостная, и ей есть, чем рисковать. Убить её, конечно, Павел права не имеет — прошли те далёкие времена, когда за смерть простолюдина аристократ просто платил в государственную казну штраф — но превратить жизнь девушки в сущий ад вполне способен.
И тем не менее, иного способа связаться с сестрой я не видел. Во всяком случае, пока. А ждать времени особо не было: если верить новостям, свадьбу назначили на конец следующего месяца. Может показаться, что это много, но на самом деле нет.
Я как раз сидел, прикидывая, как лучше всё это провернуть, когда в дверь постучали. Оказалось, пришла Ирма Бреннер.
— Ваше благородие, — проговорила она, войдя. — Мне нужно сказать вам пару слов.
— О чём? — спросил я, вставая. — Прошу, садитесь, фройляйн.
— Лучше меня так не называть. А то оговоритесь однажды при том, кому не положено знать, кто я и откуда.
— Вы правы. Напомните, какое имя вам дал генштаб?
— Штаб тоже упоминать не стоит. Наталья Келер. Фамилия немецкая, чтобы оправдать мой акцент.
— Понимаю. В России немало германских родов.
Девушка кивнула.
— Да, было время, когда наши страны могли стать союзниками. Но не сложилось, — она села в указанное мной кресло и положила ногу на ногу. — Мне поручено проинструктировать вас относительно задания, за которое заплатил генштаб. Думаю, самое время.
— Слушаю, — я расположился напротив. — Это связано с поступлением в училище Ушакова?
Ирма кивнула.
— Да. На вооружение вашей армии поступили новые десантные бронеходы класса «колосс». Называются «Садко». Предназначены для флота.
— Я слышал о них.
— Не сомневаюсь. Офицеров морских училищ будут обучать ими управлять. И не только. Тактика ведения боя с применением данных машин весьма интересует моё начальство.
— Понятно. Вот, значит, ради чего я должен поступить в училище.
— Именно. Соберите подробные сведения о колоссах. Если получится, то и технические характеристики. Наверняка они будут сообщаться офицерам.
— Скорее всего. Госпожа Бреннер…
— Келер, — поправила Ирма. — Лучше привыкать к нашим новым именам.
— Хорошо. Госпожа Келер, должен предупредить, что вы в опасности.
Девушка приподняла брови.
— Что заставляет вас так думать?
— Наш общий друг недавно поделился со мной своими мыслями относительно того, кто выдал наше местоположение британской агентуре в Польше.
— Господин Аничков считает, что это была я?
Удивление моей собеседнице удалось неплохо. Но в театре выступать было пока рано.
— Да, считает. Полагаю, вы ещё живы только потому, что он опасается недовольства генерального штаба.
— Ему стоит это учитывать, — помолчав, проговорила Ирма. — Почему вы решили меня предупредить?
