И это тоже изменилось, подумала несчастная Джесс, глядя во враждебно напрягшуюся спину Патрисии. Они поднялись по отшлифованной деревянной лестнице на площадку и свернули направо. В прошлый раз Лоренцо отвел ее сам.
Они прилетели тогда, когда родители Лоренцо были в отъезде, и он, полный мальчишеского ликования, сам показал ей дом. Ему хотелось, чтобы Джесс как можно лучше узнала место, где он провел детство. А когда они очутились в маленькой прохладной комнате задней части дома, он обнял Джесс и жадно поцеловал.
Было очевидно, что теперь такого намерения у него нет. И еще более очевидно, что Патрисия знает об изменении их отношений. Вместо прежней удобной однокомнатной спальни, отделанной в пастельных тонах, она привела Джесс в куда более просторную и, судя по отделке ультрамаринового и белого цвета, явно мужскую спальню, центр которой занимала кровать королевских размеров с красивым резным изголовьем.
— Ваши сумки принесут сюда. Хотите что-нибудь съесть, госпожа? — склонив голову набок, спросила Патрисия.
— Нет, спасибо, но я бы с удовольствием чего-нибудь выпила. Может быть, чаю…
На самом деле она хотела остаться одной и немного подумать. Пожилая женщина молча кивнула, повернулась, вышла из комнаты, и Джесс со вздохом облегчения опустилась на кровать. Неужели приезд на Сицилию был ужасной ошибкой?
Последние две недели Лоренцо отдалился от нее как телесно, так и умственно. С того вечера, когда она обвинила Скарабелли в скрытности, а он подарил ей ожерелье из золотых листочков, он сильно изменился. Стал суровым и недоступным до такой степени, что Джесс терялась в догадках.
Может быть, ее обвинение действительно имело под собой почву? Может быть, она попала в больное место, проникнув под защитную маску, за которой Лоренцо скрывал правду, и подобралась к истине ближе, чем смела надеяться?
Но в чем заключалась эта истина? Кэти призналась, что ее рассказ был ложью, так почему же Лоренцо чувствовал себя виноватым?
Если только не…
Усталая Джесс скинула босоножки, легла на удобную широкую кровать, откинулась на мягкие подушки, уставилась в белый потолок и ушла в свои мысли.
Может быть, сестру навели на эту мысль какой-то поступок или слова Лоренцо? Может быть, там был кто-то другой? Не ее сестра, а другая женщина, о существовании которой Джесс и не догадывалась? Или, хуже того, жених пошел к ее сестре и заставил сказать, что она все выдумала?
Нет!
Она поспешила откреститься от этой отвратительной мысли. Если бы подозрение успело пустить корни, она бы этого не выдержала.
И все же Лоренцо что-то скрывал…
Усталость от долгого путешествия оказалась чересчур сильной, и Джесс уснула, не успев понять, что засыпает.
Какой-то звук заставил ее прийти в себя. Она сонно замигала и наконец увидела высокую мускулистую фигуру в белой рубашке поло и черных джинсах. Лоренцо сидел на стуле рядом с кроватью.
— Ты спала как младенец, — произнес глубокий, звучный голос, в котором чувствовалась улыбка. — Лежала совершенно неподвижно, положив руку под щеку.
— Лоренцо!
Потрясение заставило ее порывисто сесть. Мысль о том, что он сидел и смотрел на нее спящую, смутила Джесс.
— Ты давно пришел?
— Я принес чай, который ты просила.
— Но я думала, что это сделает Патрисия…
Красивые губы Скарабелли исказила саркастическая усмешка.
— Похоже, Патрисия и так успела нанести тебе серьезный моральный урон, — произнес он с таким неодобрением, что сердце Джесс дрогнуло от сочувствия к несчастной женщине.
— Она всего лишь предана своим хозяевам, — запротестовала Джесс, продолжая бороться со сном. — Ты сам говорил, что итальянцы — народ гордый. Оскорбив одного из вас, я оскорбила всех.
— Предана, но невежлива, — резко возразил Лоренцо. — Поэтому я и решил принести тебе чай сам.
Сильная рука указала на тумбочку, где стоял поднос.
— Ох… извини… должно быть, я задремала… Я выпью… — Она осеклась, когда Лоренцо покачал головой. — Что, нет?
— Он давно остыл.
— Серьезно? Так сколько же ты здесь пробыл?
Только тут до нее дошло, что в комнате изменилось освещение. Сгустившиеся тени говорили о том, что день подходит к концу и что спала она дольше, чем думала.
— Час. А то и больше, — ответил он, пожав широкими плечами.
— Час!
Джесс провела рукой по взлохмаченным волосам, пытаясь собраться с мыслями. Было невыносимо думать, что Лоренцо сидел здесь и молча следил за ней, не подозревавшей о его присутствии, уязвимой и совершенно беззащитной.
Конечно, это было ужасно глупо — учитывая, что Лоренцо много раз видел ее куда менее одетой, как днем, так и ночью. Но сейчас, когда в мозгу Джесс таилась тревога, ей было намного труднее примириться с этой мыслью. А вдруг она говорила во сне, бормотала то, что таила от него во время бодрствования?
— Наверно, тебе было скучно до одури! — Она порывисто спустила ноги и начала нашаривать босоножки. — Нужно было разбудить меня.
— Совсем наоборот, — возразил Лоренцо. — Я очень доволен. Мне представилась редкая возможность видеть настоящую Джесс. Женщину, которой ты…
— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.
Смущение сделало ее тон чересчур резким. Неужели она действительно что-то сказала? Или выдала себя чем-то другим — жестом или неловким движением? Может быть, Лоренцо, следя за ее сонным лицом, ухитрился прочитать на нем любовь, которую она отчаянно пыталась скрывать при свете дня?
— Это и есть я.
Широкий жест, которым она обвела свое тело, приковал к себе его черные глаза.
— У тебя получается, что во время бодрствования я притворяюсь или играю роль. Ничего подобного! — с жаром добавила она, когда эти глаза недоверчиво прищурились. — Можешь видеть во мне все, что хочешь. Если не нравится — не смотри.
— О, мне нравится… — непринужденно заверил ее Лоренцо. — Очень нравится. Честно говоря…
Одним медленным гибким движением он поднялся со стула и наклонился к ней. Джесс интуитивно подставила лицо для неотвратимого поцелуя. Стоило ощутить прикосновение его губ, как напряжение, досада и злоба бесследно исчезли.
Его рот был нежным и умелым; чувственное прикосновение языка заставило Джесс раскрыть губы. Сильные пальцы вплелись в ее волосы, и молодая женщина ощутила запах прогретого солнцем тела, присущий только Лоренцо, и никому больше.
— Мне бы хотелось увидеть немного больше…
Легкое, но настойчивое давление прижало ее спину к кровати, и Джесс тут же смирилась; ее тело стало мягким и податливым. Но внезапное воспоминание о мыслях, с которыми она уснула, вновь заставило ее напрячься.
