пытаясь отползти. Некоторые лежали неподвижно, и, переключившись на астральное зрение, я понял, что они всё. Готовенькие.
Сюр какой-то. Снайперы перестреляли кучу людей, а их соседи вот тут же рядом стоят, как ни в чём не бывало. Вот по-любому с их мозгами кто-то поработал. Найти бы…
— Тот, тот, вон тот, — начал я раздавать указания инфернам. — На этого не тратьте время, он лёгкий, просто притворяется. А вон тот сейчас сдохнет, ему в первую очередь.
— ЕСЛИ КТО-НИБУДЬ ХОТЬ ПИКНЕТ, — обратился я меж тем к толпе, — ПОЛОЖУ ВСЕХ НАХРЕН! ОНИ — ЦЕЛИТЕЛЬНИЦЫ! ОНИ ОКАЖУТ ПЕРВУЮ ПОМОЩЬ РАНЕНЫМ И ТОЛЬКО!
Горожане меж тем понемногу разворачивались, и как будто приходили в себя. Пошли шепотки, кто-то снимал видео на телефон, кто-то даже осмелился и, стянув с себя майку, протянул её одной из девчонок, чтобы было чем заткнуть особо кровоточащую рану.
— А откуда раненые-то? — удивился плюгавенький мужичок.
— Да здесь вообще много удивительного творится, — хмыкнул я.
Кстати, надо это удивительное заснять. Перехватив поудобнее гвардейский шлем, я принялся записывать детали. Почти у всех ранения в спину. Вот убитая женщина — пуля попала в голову, выбив мозги на дверь припаркованной машины, за которой она пряталась от русского судна. Общий план, направление, положение судна, положение позиций снайперов — чтобы даже слепой смог понять, откуда прилетела смерть.
— Я всё, — ко мне подошла одна из инферн. — Жить будет, а сильно стараться нет ни сил, ни желания.
— Этого достаточно, — одобрил я. — Вон они видели, поняли, и расскажут другим.
Меж тем горожане всё больше приходили в себя. К раненым и убитым подбегали знакомые и родственники, начались причитания и завывания… Но большинство просто стояли и смотрели. Не знаю, как много они поняли, и поняли ли вообще хоть что-то. Но они увидели. Увидели обычных девушек, которые хоть сами чуть с ног не валились — оказывали помощь людям. Тем самым людям, что четверть часа назад требовали их смерти.
— Кто-нибудь знает блогера Габи из Арапахо? — спросил я у толпы.
— Её все знают! — крикнули сразу несколько человек.
— Отправьте ей видео, — я показал на тех, кто снимал на телефоны. — Если захотите, конечно.
Больше никаких препятствий нам не чинили, и мы с целительницами спокойно погрузились на судно вместе с гвардейцами. Девчонок я успел немного «подзарядить», и теперь, попав в просторный холл, они тут же кинулись к теперь уже своим раненым. Над теми, впрочем, уже поработали целительницы из числа членов экипажа, но их не хватало на всех, так что легкораненые ещё ждали своей очереди.
— Что там такое было? — ко мне подошёл Фирсов.
— Держите, граф, — я отдал ему шлем с камерой. — Благодарности потом. Где Ариэль?
— Там, — он неопределённо махнул рукой, — ушла проследить за размещением тяжелораненых.
— Надо всех пересчитать, — заметил я.
— Уже всех пересчитали, — граф устало прислонился к спине. — Вроде обошлось без потерь.
— У ацтеков с десяток убитых среди горожан, — покачал я головой.
— Дерьмо, ох какое дерьмо! — Фирсов протяжно вздохнул, посмотрел на потолок. — И нас в этом дерьме искупают, а потом изваляют в перьях.
— Не изваляют, — я кивнул на шлем. — Всё зафиксировал на камеру. Позиции снайперов, разлёт крови и прочего при ранениях. Там чётко видно, откуда шла стрельба.
Граф недоверчиво на меня посмотрел. Потом заглянул внутрь шлема, как будто ожидал увидеть там экран с подтверждением моих слов.
— И когда только успел-то? — он, наконец, почти поверил. — Всё ведь за пять минут случилось, не больше?
— В детстве бегом занимался, — оскалился я.
— Вот вы где, — в холл заглянул капитан. — Мы отчаливаем, у вас всё?
— У нас всё, — подтвердил Фирсов.
— Должен поставить в известность, — мрачно продолжил капитан, — что у нас проблема. Мы должны были дозаправиться и пройти техобслуживание в этом чёртовом порту. Но из-за бунта рабочих — да и вообще из-за всего этого бурления — не сделали ни-че-го.
— Ну, без еды и воды мы не останемся, полагаю? — усмехнулся Фирсов. — А до заправки, как, дотянем?
— До заправки дотянем, конечно, — капитан тоже позволил себе полуулыбку. — Но снайперы прошлись по навигационному оборудованию. Как будто знали, куда стрелять.
— Может и знали, — заметил я. — Повредили?
— Больших повреждений нет, конечно, — капитан вздохнул. — Да даже не в них дело. У нас же это первый полноценный рейс. Многие механизмы ещё обкатку проходят. Если сейчас в обратный путь без техобслуживания рванём — потом месяц в доке стоять на ремонте будем. В общем, я хочу зайти на Кубу, не только на дозаправку, но и не техобслуживание. Прошу дать мне три дня.
— Мне кажется, капитан, у нас возникло недопонимание, — граф подошёл к капитану и положил руки ему на плечи, отчего тот чуть вздрогнул. — Наша с Черновым миссия — забрать инферн и обеспечить порядок во время транспортировки. А как транспортировать, куда заходить, что чинить и где менять масло — решать исключительно вам. И кто мы такие, чтобы указывать капитану на его корабле? Куба так Куба!
Польщённый капитан просветлел лицом, развернулся на каблуках и ушёл командовать отплытие.
А я задумался.
Куба, значит?
Открыв в телефоне карту, я прикинул расстояние. Так, от Флориды мы шли чуть больше тридцати часов. До Гаваны также примерно дойдём. Плюс трое суток капитан сказал простоит в порту. Итого четверо с половиной суток… И от материка до Кубы недалеко, при большом везении на лодке доплыть можно. Мне, конечно, лодка ни к чему. Флоридский пролив — полторы сотни километров, а Юкатанский и вовсе сотня. Долечу. Это через океан на Лаве лететь немного напряжно, а через пролив-то без проблем.
Итого у меня есть сто восемь часов, и отсчёт уже пошёл.
Подумав, я даже поставил в телефоне таймер обратного отсчёта. Так-то это даже больше, чем я рассчитывал выторговать у Фирсова во время предполагавшейся стоянки в порту Чотилапаккена. Но, с другой стороны, здесь у меня и на дорогу куда меньше времени бы ушло.
Жаль только, прямо сейчас спокойно сойти на берег не получится. Всё же я пообещал присмотреть за инфернами, а в холле уже назревал ропот, причиной которого было очень
