По запаху я угадала мяту и мелиссу. Так себе снадобье. Но ситуация была не та, чтобы соревноваться в язвительности.
– Я немного разбираюсь в лечении, – сказала я хмуро. – И уверена, что припарками тут не поможешь. Нужно вскрыть.
– Вы о чём, леди? – возмутился Мюфла. – Не нужно ничего вскрывать. И вообще, девице неприлично входить ночью к мужчине в комнату.
– Это мой дом, – напомнила я. – А вы – мой опекун.
Ему пришлось заткнуться, а я заметила на столе ещё кое-что – бутылку в оплётке из лозы. Бутылка лежала на боку и была, судя по всему, пустой.
– Вы пили, что ли? – спросила я строго.
– Немного, – ответил он, тут же одёргивая подол рубахи.
– Оно и видно, что немного, – покачала я головой. – То-то мотаетесь, как соломенная кукла. Имейте в виду, пьяниц в Сегюре я не потерплю.
– Всего-то выпил чуток в таверне. Ничего такого, чтобы вы ужасались. Тем более, это нужно было для дела.
– Для дела? – фыркнула я.
– А как я ещё узнаю все последние сплетни?
– Ну и как? Узнали? – против воли спросила я, потому что было очень интересно, что болтали горожане.
– Да ничего нового, – поморщился Мюфла, заметно расслабившись. – Рубертуны бесятся, а Дофо хвастаются, что скоро приберут к рукам Сегюр. Слушайте, вы уверены, что он вам нужен?
– Кто? Сегюр? – переспросила я, проверяя траву в мешочке. – Нужен, не сомневайтесь.
– Я про вашего жениха. Этого, Эдварда, – с отвращением произнёс рыцарь. – Он вам не подходит. А вот я бы подошёл.
– Да вы точно пьяны, – сказала я медленно, стараясь не выдать волнения.
А сердце у меня в этот момент запрыгало, как на ниточке.
– Это вам кажется, – ответил он. – Что вы такого в нём нашли? Он же похож на мужчину, как я – на бабочку.
– Поверьте, Эдвард во всём меня устраивает, – заверила я его. – И я уже помолвлена. Расторжение помолвки происходит только по очень веским причинам. А таковых нет.
Мюфла посмотрел на меня странным тёмным взглядом, почти с неприязнью, потом закрыл глаза и шумно вздохнул.
– Я ведь знаю, на что вы рассчитываете, – сказал он глухо, откинув голову на спинку кресла. – Думаете, выйдете за него и будете вертеть им, как вздумается? – он внезапно посмотрел на меня в упор, и я вздрогнула от этого взгляда – пристального, совсем не пьяного. – Только я вам скажу – вряд ли. Видал я таких тихонь. Помяните моё слово, после свадьбы он сразу покажет свой поганый характер. А он у него поганый, можете мне поверить.
– А у вас, как я посмотрю, характер голубиный, – сказала я. – Почти ангельский, наверное? И смирны вы, как ягнёночек.
– Со мной, по крайней мере, вам будет приятно целоваться, – сказал он и усмехнулся.
– А вы – свинья, – сказала я ровно, – даром что баран. Завтра утром я вызову лекаря. А сегодня вам нужна оттягивающая мазь. Сейчас пришлю Малькольма, он принесёт.
– Оттягивающая? – грубо переспросил он. – Сомневаюсь, что поможет.
– Поможет, – отрезала я. – Снимет опухоль, а там послушаем, что скажет врач. Спокойной ночи.
– Не думаю, что это мне поможет, – Мюфла вдруг резко подался вперёд – куда только девалась пьяная вальяжность – и сцапал меня за запястье.
Моя шаль скользнула на пол, а я уже сидела у мужчины на коленях, прекрасно чувствуя кое-каким местом, как он возбуждён. От неожиданности я всхлипнула, позабыв, что нужно кричать и звать на помощь. А лицо моего «опекуна» было совсем рядом, чертовски близко, и его глаза лихорадочно блестели, а голос был таким хрипловато-завораживающим…
– Никакая мазь не снимет ту опухоль, которая у меня сейчас, – прошептал Мюфла, подвинув напряжёнными бёдрами. – Только вы, может. Если постараетесь…
Его горячие ладони скользнули по моей талии, и он выдохнул:
– У вас же под рубашкой ничего нет…
– Пустите, – прошептала я, глядя на него, как заворожённая.
– Угу, сейчас, – повторил он, схватил меня за шею, притянув к себе, и поцеловал.
От него пахло вином, но совсем не противно, а… даже заманчиво. И едва только его губы коснулись моих губ, я вспомнила поцелуи у реки. Мне казалось, я и так их помню – но на самом деле, я помнила только ощущения. Головокружение, полёт, огонь во всём теле… А теперь я заново переживала то, что было тогда, чувствуя, как требовательно и твёрдо прижимаются к моим губам мужские губы, как напористо его язык завоёвывает мой рот, и как крепко обнимают эти руки…
Но вместе с тем никуда не делись головокружение и огонь… И мне захотелось отдаться им целиком и полностью. Не думать больше ни о чём, просто подчиниться и плыть по течению, в кольце сильных рук, чувствуя себя слабой, нежной, желанной…
Я вздрогнула, будто меня ужалили, и толкнула рыцаря в грудь, что было силы.
Надо признать, он сразу отпустил меня, и даже не попытался встать – так и продолжал сидеть в кресле. Только вцепился в подлокотники кресла, словно хотел их сломать, и смотрел на меня исподлобья, тяжело дыша.
Ну и рубашка топорщилась там, где ей топорщиться совсем не нужно.
– Вы… вы… – начала я и замолчала, потому что то, что я собиралась сказать, прозвучало бы до ужаса нелепо.
Это было колдовство? Что я вот так потеряла голову?..
Очень похоже на стиль Сегюров…
Но вряд ли в родне у сэра Барана были феи! А может, колдуны?
Больше я не раздумывала – и бросилась вон из комнаты.
Но добежала только до двери, потому что сэр Мюфла оказался рядом как по волшебству и прихлопнул ладонью дверь.
– Это ваш дом, не спорю, – сказал он, и его голос звучал завораживающе хрипло, и это звучание отозвалось в моём сердце и в моём теле сладкой дрожью.
Я втянула голову в плечи, стараясь стать как можно меньше и незаметнее, но это было глупое желание, конечно же.
Глядя прямо перед собой, я видела мужскую руку, удерживающую дверь – загорелую, с коротко подстриженными ногтями. Тыльную сторону ладони покрывали короткие русые волоски, и я поймала себя на мысли, что страшно хочется прижаться к ним губами – чтобы почувствовать жёсткие
