— Вас, — прошептал Стерлинг, потому что когда вопрос стоял ребром, это была самая простая истина. Сейчас, когда его задница горела, а твердый член прижимался к животу, он, конечно, хотел кончить, особенно после стольких дней ожидания, но если выбирать между прикосновением Оуэна — рукой, губами, языком, неважно — и желанием кончить, он выберет Оуэна. — Хочу, чтобы вы потрогали меня. Если вы разрешите мне кончить, будет еще лучше, но на самом деле мне нужно не это. — Он умоляюще вскинул бедра, чтобы тело говорило за него, но заранее зная, что этого будет недостаточно.
Оуэн хотел, чтобы он умолял.
— Пожалуйста. Прошу, дотроньтесь до меня, Оуэн. Я хотел этого так долго, хотел вас. — Это оказалось труднее, чем он думал, слова будто застревали в горле. Он никогда и никого ни о чем не просил. Он пошел работать за мизерную плату с одним школьным образованием — пусть это была и частная школа, — лишь бы не просить отца платить за обучение в колледже. А это — разрешение кончить — гораздо менее важно, без этого он сможет обойтись гораздо дольше. Стерлинг почувствовал, что на глаза снова наворачиваются слезы, но теперь это были слезы стыда за то, как низко он пал. Если он попросит, а Оуэн все равно скажет «нет»… — Пожалуйста, Оуэн. Мне нужно кончить. Нужно кончить для вас, нужно показать. Я хочу, чтобы вы увидели.
Нет ничего более интимного, чем когда кто-то смотрит, как ты кончаешь, но Стерлинг хотел этого. Хотел, чтобы Оуэн не сводил с него глаз, лаская ладонью его член. Одна только мысль об этом чуть не заставила его сорваться.
— Мне нужно это. Нужно, чтобы вы позволили мне. Нужно… прошу, Оуэн. Пожалуйста.
— Ты так противишься этому, да? — спросил Оуэн все тем же едва слышным шепотом. — Ты не можешь понять, почему тебе это так нужно, знаешь лишь, что нужно. Как воздух, как вода. — Он прижал правую ладонь к груди Стерлинга и медленно скользнул вниз, пока рука не оказалась очень близко от того места, где Стерлинг так хотел ее почувствовать, нужно было сдвинуться всего на дюйм на постели, но он не стал этого делать. — Но ты не позволяешь той части тебя, что хочет воспротивиться мне, победить. И не позволишь. — Ладонь Оуэна обхватила лицо Стерлинга, поглаживая по щеке. — Тогда кончи для меня. Можешь помочь себе руками. Я хочу посмотреть, как ты мастурбируешь; хочу увидеть, как ты кончаешь, прямо здесь, лежа на моей постели.
Получив разрешение, Стерлинг приглушенно всхлипнул, одной рукой сжал член, а другой — яички. Это почти не заняло времени — три неловких движения, и он уже кончил, содрогаясь всем телом, задыхаясь, чувствуя руку Оуэна на подбородке, пока его трясло от разрядки, как тряпичную куклу — и только прикосновение Оуэна еще удерживало его в этой реальности, глаза Оуэна следили за его лицом.
Это был самый сильный оргазм на его памяти; Стерлинг хватал ртом воздух, сердце в груди выстукивало стаккато, а тело растеклось по кровати, совершенно ослабев — он беспомощно хихикнул. Он все еще был возбужден, даже сейчас его член лениво подрагивал.
— Спасибо, — прошептал он, но подумал, что выражение его лица должно компенсировать отсутствие энтузиазма в голосе. Ему хотелось обнять Оуэна и чтобы Оуэн обнял его в ответ, хотелось заснуть на его плече, как на подушке, но он понятия не имел, каков расклад. У него было слишком мало опыта. Он не знал, что можно делать, а что — нельзя.
Оуэн вздохнул — глубоко и шумно — и накрыл ладонью руку Стерлинга, едва сжимая, но даже это прикосновение могло бы снова вернуть Стерлинга в то же состояние, что и до этого — большего бы и не потребовалось. Он слегка раздвинул ноги, не заботясь о том, насколько откровенным выглядит приглашение, Оуэн улыбнулся и разжал руку.
— Пожалуйста.
Он мазнул по животу Стерлинга влажным полотенцем, вытер руки и бросил его обратно на поднос, чуть не опрокинув чашку с водой.
— Сейчас не так уж поздно, но тебе завтра рано утром на лекции; я хочу, чтобы ты выспался. Если я решу, что это — что угодно из того, что мы делаем — влияет на твою учебу, придется прекратить. — Он помешкал, не сводя глаз со Стерлинга, на лице которого, видимо, отразилась обида из-за такого резкого перехода от интимности к холодности. — Тебе кажется, что я пытаюсь отстраниться после близости? Дело не в этом. Просто это продолжение того, чем мы только что занимались, выраженное несколько иначе. Не делай такое лицо. — Оуэн пихнул ногу Стерлинга коленом. — Подвинься.
Стерлинг отодвинулся, давая Оуэну лечь рядом. Он не знал, чего тот хочет — знал только, что ему очень хочется, чтобы Оуэн тоже был обнажен — но Оуэн потянулся к нему, привлек к себе, повернувшись, так что они прижались друг к другу, переплетя руки.
Это было… приятно. Стерлингу было уютно, и возбуждение наконец прошло (какое облегчение!), он вдруг понял, что устал. Однако он не мог позволить себе полностью расслабиться, потому что не хотел заснуть, чтобы через несколько минут его разбудили и отправили домой. Его комната в общаге с белыми стенами и тонким матрасом казалась сейчас такой далекой, эта нравилась ему куда больше.
— Можно я… останусь здесь? На ночь? — спросил он.
— Не уверен, что это хорошая идея, — с сомнением протянул Оуэн. — У тебя в девять лекция, и надо рано встать. Я не могу подвезти тебя до общежития, — сказал он, крепче обнимая Стерлинга за плечи, словно говоря обратное, но через мгновение отстранился. — Это плохая идея, — повторил он.
Просьбы помогли раньше… может, сработают и сейчас.
— Пожалуйста? — попросил Стерлинг. — Я буду хорошо себя вести и встану пораньше, а до общаги доберусь пешком. Это не так уж и далеко. — Вообще-то далековато, но он дойдет. Оно того стоит, если ему выдастся шанс поспать в одной постели с Оуэном.
— Почему ты так этого хочешь? — спросил тот, в его голосе звучало искреннее замешательство. — Мы… мы ведь не встречаемся, ты понимаешь. Ты хотел, чтобы я помог тебе — обучил — и я согласился, но мы едва знаем друг друга. — Он откинул волосы Стерлинга с лица машинальным и властным жестом. — Или ты думаешь, что сможешь уговорить меня на что-то, кроме сна?
Может, они и не встречались, но в глубине души Стерлинг знал, что ему бы этого хотелось. И дело тут не только в обучении… все уже сейчас стало куда серьезнее, и если Оуэну нужно время, чтобы это осознать, что ж, он просто подождет, пока это не произойдет.
Однако он был уверен, что если сказать об этом сейчас, ничего хорошего не выйдет.
— Я сделаю что угодно, — сказал он. — Если вы не хотите… ладно, хорошо, я всегда могу сделать вам минет, или можете кончить на меня, или… что угодно. Или нет. Я все равно хочу остаться. Я чувствую… не знаю, я чувствую себя самим собой. С вами. — Он перехватил взгляд Оуэна, надеясь найти там ответ, которого хотел, но готовясь уйти, если его не последует.
