Пока мы шли к дворцу через нашу деревню, она вертела головой, разглядывая хижины, печь, возле которой крутился Рам, людей. Я послал Хада за Хером, может он знает ее язык. Говорила она мягко и певуче, но убедившись, что я не понимаю, замолчала. Я внимательно наблюдал за гостьей, ее глаза выразили удивление, когда подошли к дворцу. Было ли это удивление тем, что она впервые такое видела, или удивление было связано с тем, что увидела знакомое строение, не знаю.
Нел выходила из дворца, неся в руках Миху, когда мы дошли. Обе женщины на мгновение замерли и смерили друг друга взглядом. Нел смотрела удивленно и тревожно, словно увидела соперницу. Взгляд Мии был немного снисходительный: она была на голову выше и смотрела сверху вниз. Только сейчас, когда они обе оказались рядом, я увидел, как девушка высока. Если Нел напоминала девушку-подростка, даже после родов сохраняя некоторую угловатость, то Миа казалась начинающей девушкой-бодибилдером.
– Нел, поставь еду, у нас гостья, – я взял сына из ее рук, чтобы она могла заняться едой.
Не проронив ни единого слова, моя женщина стала раздувать огонь. Миа протянула руки, прося малыша. Поколебавшись, протянул ей Миху. Она приняла его и прижала к себе, тот мгновенно нашел грудь и вцепился в сосок. Не получив ожидаемого, ребенок громко заплакал. Миа немного скривила губы и неодобрительно покачала головой.
– Шоани, – это было второе слово, что я смог различить отчетливо, и, видимо, относилось к плачу малыша. Она вернула мне сына и, глядя мне в глаза, произнесла небольшую фразу, похлопывая себя по животу. Чтоб мне провалиться, если я не понял смысла, не зная ни одного слова. Она обещала родить мне сына, и, судя по тому, с каким выражением она произнесла слово «шоани», этот ребенок будет не «шоани».
Нел поставила на камень, временно заменявший нам стол, еду. Это было отварное мясо, с несуразных пиалках был бульон. Мы ели молча, но Миа явно была голодна. Когда я выпил свой бульон, она взяла свою пиалу и также выпила его, словно делала это каждый день. А может и делала.
Было в ней что-то притягательное, манящее. Это как когда подросток дружит с ровесником и внезапно появляется стильная и роковая женщина. Появилась Нел с известием, что Хер ждет на улице и спрашивает позволения войти. Когда Хер вошел, Миа безошибочно узнала в нем шамана и несколько растерялась, даже чуть обмякла. Увидев, что шаман смотрит мне в глаза и заискивает передо мной, девушка несколько взбодрилась.
– Хер, посмотри, знаешь ли ты ее язык?
Шаман заговорил на языке Выдр. Но женщина его не понимала. Она в ответ говорила на своем, по лицу Хера было видно, что язык ему незнаком.
– Макс Са, я не знаю ее языка, – повернулся ко мне шаман.–Но она опасна.
– Почему ты так думаешь?
– Ее волосы цвета шерсти Роха. У людей таких волос не бывает.
– Ерунда, Хер, у людей такой цвет бывает, однако как правило в ущерб мозгу, – возразил я, вспоминая знакомых блондинок из прошлой жизни.
Шаман замялся, возражать Макс Са опасно, можно закончить свою жизнь в желудках у рыб.
– Хорошо, Хер, ты можешь идти.
Шаман вскочил и попятился назад, не спуская с меня угодливого взгляда. Когда он вышел, Миа повернулась ко мне: ее лицо выражало восхищение.
– Шет? – она указала в проем, куда исчез Хер.
– Шет, – согласился я, подумав, может слово «черт» в русском языке и появилось из-за таких чертей как Хер.
Миа вскочила и, схватив свое копье, двинулась на выход. Я последовал за ней, недоумевая: неужели долг чести велит ей убивать шаманов. Но как оказалось, наружу ее позвал мочевой пузырь. Отойдя на метров десять, она присела у пальмы и развязала тесемку набедренной повязки на боку.
«Прямо как купальник в наше время», – подумалось мне, когда женщина присела на карачки и, увидев, что я за ней наблюдаю, даже демонстративно развела ноги. Вот дура, я что, зарослей кустарника в своей жизни не видел? Вернулся во дворец, через пару минут Миа вернулась.
Даже при неясном свете светильника я видел, как блестят ее глаза. Буквально кожей ощущая исходящее от нее желание, сам начинаю возбуждаться. Видимо, у древних женщин в организме есть датчик, фиксирующий мужское возбуждение, потому что, порывисто вскочив, она приблизилась ко мне и прижалась к груди. Лизнула кожу груди, поднимаясь по шее. Ее упругие груди трутся о мое тело, больше терпеть я не в силах.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Зарычав как медведь, встреченный по пути к Уна, хватаю и, разворачивая, нагибаю ее к камню-столу. Она кусает мою руку, но послушно упирается руками об стол. Срываю ее набедренную повязку, тесемка сбоку лопнула, и труселя каменного века с хвостом животного вместо помпона падают на землю. Вхожу одним движением, она настолько готова, что мне показалось, что меня обрызгали водой в области паха.
Громко заплакал в соседней комнате Миха, дверей нет, только проемы, слышимость отличная. Хотя наши рычания можно было услышать и в ближайших хижинах. Такого оргазма с Нел я не получал, я даже содрогался всем телом и ревел словно раненый буйвол. Но потрясло меня не это: Миа также получила оргазм, если только не проходила спецшколу по симуляции. Если я заревел в момент наслаждения, то ее рычание перешло в волчий вой.
Через минуту она пыталась закрыться своей набедренной повязкой, сокрушенно качая головой при виде лопнувшей тесемки, которая оказалась из кожи. Зайдя в свою спальню, вытащил один из кусков веревки, длиной около метра. За такой секс можно было и полпарашюта отдать. Когда протянул девушке веревку, она улыбнулась, но в следующий момент лицо выражало изумление. Она даже на зуб попробовала веревку, не пытаясь скрыть своего удивления. Немой вопрос застыл в ее глазах: «что это за фигня?»
– Фирма, – отмахнулся я от нее, опускаясь на свое место.
– Фир, – неправильно повторила Миа, все еще не торопясь прикрыть свои прелести.
Она еще минут пять вертела веревку и так, и сяк, пытаясь понять, что это такое.
Из спальни появилась Нел, по ее лицу ничего нельзя было заметить, в то время как Мии ее появление не понравилось.
– Хит, – произнесла она Нел, показывая рукой на улицу.
Я опешил: появившись всего час назад, она прогоняет Нел. И все это при мне, при живом-то муже…
Словно пружина распрямилась внутри, так быстро вскочил на ноги и схватил свое мачете, которое скинул вместе с поясом. Миа сидела на полу, играясь с веревкой, бесстыдно раздвинув ноги. Подойдя к ней, схватил ее за золотистые волосы и поднял на ноги, лезвие мачете уперлось в горло.
– Слушай меня, тварь! Нел – моя женщина, только посмей еще раз такое сказать!
Успел увидеть улыбку на лице Нел, прежде чем она вышла из дворца.
А Миа? А Мия стояла и смеялась! Не в голос, не хохотала, но улыбка играла на губах, а в глазах плясали искорки смеха. Она не боялась, стоя прижатой к стене с мачете у горла, эта женщина откровенно смеялась. Я слегка надавил, несколько капель крови показались на острие лезвия.
Я отнял мачете от шеи, чтобы Миа увидела кровь на лезвии. Она широко улыбнулась и взяв мою руку, снова приставила мачете к шее. Да что за женщина такая? Я почувствовал, как внутри меня стремительно разгорается возбуждение, затмевая разум. Отшвырнув мачете в сторону, повалил ее прямо на глиняный пол. Миа выгнулась как кошка и сама двинулась мне навстречу, приподнимая таз с пола.
В этот раз наша страстная игра продлилась долго. Раз ты смерти не боишься, посмотрим, как ты будешь справляться со страстью. Я игрался с ней, доводя ее до точки кипения, но не давая выплеснуться наружу. В первый раз в ее глазах появилось недоумение, но чертовка быстро поняла мой замысел. Теперь шло соревнование, кто сдастся раньше. И все равно победил интеллект и опыт из двадцать первого века: на четвертый раз женщина не выдержала и начала шептать, глядя молящими глазами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Пика наслаждения мы достигли синхронно: я лежал на ней обессилев от собственных игр, ее грудь бурно вздымалась, мерно двигая меня. Эта женщина удивляла все больше, даже мой вес для нее не был помехой. Когда она вставала, я заметил, как чётко прорисовывались мышцы бедра, словно она была профессиональной бегуньей.
