Читаем без скачивания Быстрая смерть. Тайна Камня друидов (сборник) - Глэдис Митчелл

Миссис Брэдли догадывалась, куда ветер дует, и в ту ночь, как вы помните, увела Дороти спать к себе в комнату. Я догадался об их приготовлениях, узнал о муляже, так похожем на живую Дороти, и мне стало ужасно любопытно, что произойдет дальше. Пока мной руководило одно лишь любопытство. Вы меня понимаете?

– Разумеется! – заверил Карстерс.

– Очень надеюсь, – с застенчивой улыбкой продолжил Берти, – потому что мои последующие действия без снисхождения не понять. Честно говоря, мне так хотелось разгадать загадку, что я спрятался на другом этаже, дождался, пока Дороти уйдет в комнату миссис Брэдли, тихонько спустился, прошмыгнул в комнату Дороти – знаю, как нехорошо, даже постыдно это звучит, но я по крайней мере думал, что ночью она туда не вернется, – и спрятался за изголовьем кровати, как мы с вами сейчас. Видите, оно срублено из цельного куска красного дерева, и тут довольно уютно. На мне был темно-коричневый халат и носки.

Карстерс затаил дыхание. Каким он был болваном, заподозрив миссис Брэдли в фантазиях! Умная женщина! Он решил, что обязан принести ей извинения.

– Через час, когда я уже заскучал, отсидел себе все, что только мог, и уже подумывал, не растянуться ли мне на кровати, спасаясь только памятью о смертельном вреде излишнего любопытства, в комнату вошла Элеонор с кочергой наперевес.

Не сочтите меня беспечным. Честное слово, ничего страшнее я в жизни не видывал! На небе была яркая луна, и Элеонор не включила свет. Минуту она стояла неподвижно, вся залитая лунным светом, сжимая в правой руке тяжелую кочергу. Уверен, глаза у нее горели в темноте, как у кошки!

Наверное, Элеонор слышала, как я дышу и как у меня колотится сердце, но, видимо, решила, что это Дороти, крепко спящая на кровати.

Я уже извелся и готовился появиться перед ней и что-то сказать, чтобы снять напряжение, но тут она сделала то, ради чего явилась.

Боже, какой это был кошмар! Элеонор занесла тяжелую кочергу над головой. В тот момент, когда она опустила ее на неподвижную голову лежащей в постели фигуры, я отчетливо услышал ее смех. Клянусь, я едва сдержал вопль ужаса. В тот момент она была совершенно безумна. Не вызывало сомнений, что ее обуревает мания убийства.

Как только кочерга опустилась на голову муляжа, я выскочил из своего тайника. При виде меня Элеонор и издала свой истошный визг.

У вас и то от этого звука кровь застыла в жилах, а представляете, каково было услышать его, стоя с Элеонор нос к носу? Как я с ума не сошел от испуга? Раньше я не знал, что человеческая глотка способна исторгнуть такой нечеловеческий крик! Я опустил руки, и она, швырнув кочергу на кровать, бросилась прочь, в коридор. В следующее мгновение я услышал голоса, скрип открываемых дверей, шаги на лестнице. Не знаю почему – мне ведь нечего было опасаться, – я подумал, что лучше избежать объяснений, и опять спрятался за изголовьем, надеясь на лучшее. В тот момент я не видел для себя другого выхода. В случае если бы меня там обнаружили, я бы объявил себя сомнамбулой.

Так я провел за изголовьем кровати еще полчаса. Дом ходил ходуном, я слышал все ваши голоса, слышал даже, как Гард спрашивает, куда подевался лентяй Филиппсон. Утром я, как вы помните, объяснил, что слышал шум, но не проявил интереса к происходящему, решив, что меня оно не касается, и снова уснул. Удивительно, что никто из вас ни в чем меня не заподозрил.

Можете представить, каково мне было, когда вы всей толпой таращились на останки муляжа на кровати и на кочергу, особенно когда кто-то сообразил включить свет. Я ждал, что кто-нибудь увидит на стене мою тень и извлечет меня из убежища. Но мне повезло: бедняжка Дороти находилась на грани истерики, и все внимание присутствующих было приковано к ней.

Наконец все вышли. После этого я прождал минут двадцать, прежде чем решил вернуться в свою комнату. Я благополучно добрался до нее, но, как вы понимаете, уснуть мне удалось далеко не сразу…

Карстерс размышлял. Теперь он допускал, что его первое впечатление от предложенной миссис Брэдли реконструкции событий было верным: старуха дала волю своей фантазии, предложив его вниманию отъявленный вымысел.

– Чрезвычайно интересное заявление, мистер Филиппсон, – проговорил он веско, забыв в сложившейся ситуации о чувстве юмора. – Чрезвычайно интересно, поверьте.

– Подождите, мистер Карстерс, то ли еще будет, – тихо пообещал Берти.

Карстерс от неожиданности вздрогнул.

– В самом деле?

– Я даже не берусь объяснить, что произошло позднее, – продолжил Берти. – Не знаю, как передать словами этот кошмар. Что ж, я твердо решил снять всю тяжесть со своей души, так что не обессудьте. Я только хочу сказать, что если бы мне пришлось повторить все сначала, то я поступил бы так же. Знаю, все произошло бы без всяких изменений. Ужас, конечно, но тогда мне казалось – как, впрочем, кажется и теперь, – что иного пути нет.

– Что вы натворили? – не выдержал Карстерс. «Наконец-то, – мелькнуло у него в голове, – я получу объяснение этой загадки!»

– Я решил убить Элеонор, прежде чем она причинит вред моей Дороти.

Карстерс обратил внимание на использование собеседником словечка «моей».

– С утра пораньше, часов в шесть, – произнес Берти, – я покинул свою комнату. В одних носках спустился сюда, на нижний этаж, и снова проник сюда. Помните, как вы и старик Бинг попросили меня перебраться с балкона Дороти в окно ванной?

Карстерс, не желая рвать нить его повествования, молча кивнул.

– Я снова проделал то же самое. Для начала открыл и оставил распахнутыми двери на балкон. Потом спрятался за дверью, выходящей на лестницу, и стал ждать, глядя в щелку, когда Элеонор отправится в ванную. Мне повезло: она оказалась ранней пташкой. Как только Элеонор заперлась в ванной, я перебрался с балкона Дороти на внешний подоконник ванной и заглянул внутрь. Элеонор отвернула оба крана и не слышала меня из-за шума воды, поэтому я вернулся на балкон и прождал столько времени, сколько, по моим расчетам, требовалось, чтобы ванна наполнилась.

Опять-таки на мое счастье, Элеонор оказалась любительницей свежего воздуха. Несмотря на утреннюю прохладу, она оставила окно приоткрытым сверху. Я решил, что сумею попасть в ванную не наследив, то есть не разбив стекла, и остался доволен.

В этом месте своего рассказа я прошу вас поверить мне, когда я говорю, что сомневался, как мне поступить дальше. Я не склонен к насилию. Пока я дожидался за дверью комнаты Дороти появления Элеонор, мне пришло в голову, что можно было бы обеспечить безопасность Дороти, не покушаясь на жизнь Элеонор. Подумал: если бы я столкнулся с Элеонор так же, как неизвестный с Маунтджой, да еще до того, как она успела наплести с три короба о причинах своего появления в комнате Дороти прошлой ночью, то просто напугал бы ее, заставив оставить Дороти в покое в будущем. Вы меня понимаете? Я мог бы ограничиться шантажом.

Карстерс кивнул, хотя в темноте этого нельзя было заметить.

– В общем, открываю я окно ванной и готовлюсь перелезть через подоконник, как вдруг происходит нечто странное. До сих пор не знаю, увидела меня Элеонор или ей стало нехорошо по какой-то другой причине, но факт тот, что она вскидывает с хриплым стоном руки и падает вниз головой в ванну, которая, между прочим, уже наполовину наполнилась водой.

Сам не знаю, что со мной стряслось, но я по-кошачьи перепрыгнул через подоконник и с какой-то дикой радостью набросился на девушку. Меня сотрясал восторженный смех, пока я держал ее голову под водой. В это время черти отбивали у меня в мозгу чечетку и весело плескались в воде… Когда я решил, что она мертва, то обмотал цепочку от пробки вокруг ее руки и выпустил воду. Оставив ее лежать со свешенной в ванну головой, я вылез из ванной тем же путем, каким влез, оставив дверь запертой. Дьявольская удача сопровождала меня до самого конца: на обратном пути в свою комнату я не встретил ни души. Я лег, а когда слуга обратился ко мне, уже спал, что называется, без задних ног. Потом никак не мог сообразить, надевая носки, почему они мокрые…

Карстерс отреагировал на завершение рассказа Берти тихим вздохом. Следующие десять минут оба молчали. Неожиданно Берти вскинул голову и прошептал:

– Что это?

Из-за двери доносился странный шаркающий звук. Он прекратился так же внезапно, как начался. С напряженными мускулами, уставившись на дверь, двое мужчин ждали возобновления странного звука. Карстерс успокаивающе положил руку Берти на плечо, чтобы не позволить ему раньше времени покинуть укромное место. Неподвижные, как два валуна, она ждали, напрягая слух и зрение. Наконец звук возобновился, в щели под дверью мелькнул свет.

Последовала пауза, в которой Карстерс успел сосчитать до тридцати. Потом свет свечи пришел в движение, дверь медленно открылась от несильного толчка. Карстерс вцепился в руку Берти.

В открытой двери стояла как воплощение маниакального мстительного гнева Элеонор Бинг. Свечу, мерцающий огонек которой кое-как освещал комнату, она держала в левой руке. В правом кулаке сжимала огромный разделочный нож.