Кейси рассмеялась.
- Мои родители были хиппи, - сказала она. - Они курили травку. Никогда в моём присутствии, но я чувствовала её запах. Я не понимала, что это такое, пока не пошла в старшую школу. Как только узнала, я вычислила их тайник и стала таскать оттуда. Они поняли, что я время от времени пощипываю их заначку, и мы имели разговор. Они сказали, что не думают, что марихуана это что-то плохое, однако она незаконна. Если я хочу курить, хорошо, но я должна была делать это только дома, без посторонних, и я не должна никому говорить об этом. Другими словами, я могла обкуриваться только с родителями. Ну, а я ни за что не собиралась этого делать, так что, в старшей школе я находилась по большей части в чистом уме и трезвом состоянии. Наркотики не имели большого значения, и они не представляли для меня никакого интереса, может быть, потому, что их принимали мои родители. Для меня наркотики не казались запретным плодом, как для других. Я рада этому. Я знаю людей, которые зашли слишком далеко с ними. Они сейчас превратились в развалины. Меня всегда больше увлекала хорошая книга.
Карен вздохнула.
- Да, я тоже люблю читать.
Кейси продолжила:
- Я постоянно советовала Дэйви написать свой роман. Это то, что он всегда хотел сделать, и я всё время подталкиваю его к этому. Но, насколько мне известно, он ещё не начал.
- Как ты думаешь, какой роман он напишет? - спросила Карен.
Кейси немного подумала, а потом ответила:
- Что-нибудь грустное.
Они перестали разговаривать и просто лежали в темноте, размышляя. Мысли Карен превратились в беспорядочную смесь страха, и она не могла их замедлить. Она снова и снова ощущала холодные лезвия садовых ножниц на мизинце и снова и снова осознавала - каждый раз со сжимающимся сердцем, будто это никогда раньше ещё не приходило ей в голову, - что её держат в плену вампиры.
После нескольких минут тишины Карен, как бы она ни была расстроена, в конце концов уснула.
С ужасным визжащим звуком зажёгся свет, и Карен так сильно вышибло из сна, что она даже упала с койки. Она быстро встала, дрожа, и посмотрела на Кейси, которая спрыгнула со своей кровати и теперь стояла рядом с ней.
Карен закрыла уши ладонями, и ей пришлось крикнуть, чтобы её услышали:
- Что это?
Вздрогнув от звука - невероятно громкой комбинации нескольких сирен, которые ужасно сочетались друг с другом, Кейси сказала:
- Не знаю. Может, пожарная тревога. Может, нет.
Через минуту звук прекратился, и свет снова погас.
Пока горел свет - верхний и обе лампы на тумбочке, Карен оглядела комнату. Если не считать их кроватей и тумбочки рядом с каждой, там оказалось совершенно пусто - даже стены были голыми.
Созерцание комнаты большую часть этой минуты вызывало у неё чувство пустоты и безнадёжности. Они находились как животные в клетке.
Кейси предположила:
- Это, вероятно, будет включаться через равные промежутки времени, чтобы не давать нам спать.
Карен с облегчением вздохнула и села на кровать.
- Ты успела осмотреть комнату? - спросила Кейси.
- Да. Окон нет.
- Только дверь.
Карен услышала, как Кейси движется по комнате.
- Что ты делаешь?
- Проверяю дверь. - Дверная ручка лязгнула. - Закрыто. - Кейси вздохнула.
- Я не удивлена.
Кровать Кейси заскрипела, когда она снова опустилась на неё. Им ничего не оставалось делать, как ждать.
ГЛАВА 19
Фрэнк Каслбек обычно являлся очень счастливым человеком. У него была хорошая жизнь. У него водились деньги - почти всегда, если не считать последних лет - он имел, когда хотел, множество "кисок", и он мог проводить большую часть своего времени, работая с красивыми женщинами, которые либо раздевались, либо одевались в любое время по его требованию. Каслбек являлся жизнерадостным человеком от природы, это чувство он развил ещё в школе, когда другие ученики дразнили его за то, что он толстый. Фрэнк обнаружил, что если быть весёлым и оптимистичным, люди менее склонны его оскорблять. Конечно, находились и такие, кто всё равно насмехался над ним, однако его жизнерадостность являлась хорошим способом скрыть, как сильно его обидели.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Однако затем дела пошли на спад. Каслбек любил играть на ипподроме, и два года назад эта страсть разорила его. С тех пор он пытался встать на ноги. При этом он совершил ужасную ошибку: занял деньги у миссис Дюпасси.
Его катастрофой стала лошадь по кличке Норма Дюн. Он пребывал в такой уверенности, его интуиция никогда не казалась такой сильной, и все признаки успеха были налицо - погода стояла солнечная (Фрэнк никогда не делал ставки в дождливые дни), а гороскоп в "Лос-Анджелес Таймс" советовал ему быть решительным.
Он поставил всё на Норму Дюн. Лошадь проиграла гонку. Даже не заняла никакого места.
Каслбек знал нескольких бандитов, но он, ни за что, чёрт возьми, не решился бы залезть им или кому-то вроде них в долг. Затем Кристофер Парч, вампир, управлявший одним из стриптиз-клубов Каслбека, рассказал ему о миссис Дюпасси. Она одалживала вампирам много денег - и, хотя Каслбек не являлся вампиром, он сотрудничал с ними, так что, возможно, мог рассчитывать на её помощь.
Он поехал к ней и попросил денег взаймы. Чем это могло повредить? Она всего лишь маленькая старушка. Да, вампир, но старый, немощный вампир. Миссис Дюпасси казалась такой безобидной, даже очаровательной.
Каслбеку удалось выплатить часть займа, но он всё ещё был должен ей очень много.
Вампиры пугали Каслбека. Ему не нравились ни они сами, ни работа с ними. Но он пошёл туда, где крутились деньги, и, в конце концов, деньги закрутили его.
Ещё в 1985 году, когда он считал вампиров не более чем персонажами фильмов ужасов, они сами пришли к нему. Очень профессионально, не тратя лишних слов.
Однажды вечером в его офис пришёл мистер Барна - это случилось ещё до того, как Барна стал широко известен - с кем-то, похожим на телохранителя, широкоплечим, с глубокой грудью мужчиной, которого Барна представил как Стэнли. Барна являлся венгром и говорил с лёгким акцентом. Он и его "люди" хотели стать партнёрами Каслбека, взамен обещая предоставлять ему необходимых кандидатов, не только для стриптиза, но и для кинобизнеса для взрослых, и всё это бесплатно. Единственным условием было то, что он должен закрывать глаза на определённые вещи и никому не рассказывать о том, что видел.
Каслбек сначала отказался. Было что-то очень тревожащее в мистере Барне и его мускулистом партнёре Стэнли. Он не хотел иметь с ними ничего общего.
В то время он встречался с блондинкой по имени Мэнди, которая выглядела совершенно бесподобной. Она хотела сняться в одном из его фильмов, и в обмен на роль переехала к нему и на какое-то время стала его девушкой. В постели она была великолепна - вела себя как шлюха и ругалась грязными словами, именно так, как это любил Каслбек.
Однажды вечером он пришёл домой и обнаружил Мэнди, растянувшуюся на диване, положив голову на колени Барны. Молчаливый мускулистый друг Барны сидел на стуле, однако встал, когда в комнату вошёл Каслбек.
- Здравствуйте, мистер Каслбек, - сказал Барна.
- Мэнди? - вымолвил Каслбек.
- Мэнди в гипнотическом состоянии, мистер Каслбек. Я пришёл сюда, чтобы показать вам, почему нам так редко говорят "нет". - Барна просунул руки под верхнюю часть тела Мэнди и приподнял её к себе. - Мэнди, теперь ты можешь открыть глаза.
Мэнди открыла глаза, посмотрела на Барну и улыбнулась.
Барна открыл рот, и два смертоносных клыка выскользнули из-под его верхней губы. Он наклонился вперёд, поднимая девушку к себе, и глубоко вонзил клыки ей в шею.
Каслбек рефлекторно бросился вперёд, чтобы помочь ей, но Стэнли в мгновение ока оказался перед ним. Он появился так внезапно, что Каслбек врезался прямо в него.
Мэнди извивалась в руках Барны и испускала хриплые звуки всё быстрее и быстрее. Барна издавал громкие сосущие причмокивания.
