мой старинный друг с юности. Ок?
– Как скажешь… – не стал сопротивляться Никита.
Спустя часа два (ушедших на приготовление обеда и сам обед) общения с преподом ее собственного универа Маринка оттаяла и, кажется, нашла себе опору, рядом с которой можно было начать жить дальше! Никита действительно понимал специфику маминой работы и сам, будучи психологом, отлично умел справляться с депрессивными состояниями растерявшихся студентов.
Серафима осознала, что она здесь больше не нужна, и поняла, что в какой-то мере мешает раскрыться талантам Никиты, понимающим разницу между простым психологом и работником Скорой и чувствующим себя зажатым рядом с женщиной, с которой провел ночь…
Серафима, обставив все самым благообразным образом, освободила людей от своего присутствия и удалилась.
Не считая нужным оповещать друзей, направилась на вокзал и села на ночной поезд в Москву…
Как там он говорил? Не включила сознание на постоянный мониторинг? Окей! Давай включим! Нет никого из тупиковых рядом. Ладно! Что еще он говорил? Тотальное сканирование? Давай разберемся, дорогая, кто так на тебя окрысился, что хочет со свету сжить?
Но мысли не хотели смотреть вперед! Мысли вернулись в прошлое…
Да! Обида, злость и разочарование! Так он сказал. Он готовился к встрече! И это были именно те чувства, которые переполняли его.
Она ведь знала, он сам сказал, что всегда мечтал о такой! Да, можно было придумать: о напарнице. Но тогда он бы не целовал ее! Хотя можно бы решить, что это идиотская шутка. Но он ведь не был идиотом!
Капризная девчонка вылезла из норки и вредным голосом произнесла: «А надо было обозначать свои намерения!»
– Фимка! – ответила ей Серафима. – Ну куда обозначать? Он себе их еще не обозначил, не то, что тебе!
– Обида, злость и разочарование! – повторила для себя Серафима. – Жаль его! Не хотела бы я оказаться на его месте!
– Анфиска? Думаешь, что-нибудь между ними случится? – спросила взрослая Фима капризулю.
– А то! – ответила капризная и вредная девчонка, не оставляя надежды! – Она ж спасительница сейчас, ухаживает за своим героем! Согласная на всё, лишь бы он обратил на нее свое внимание!
– Знаете что, люди?! Я устала и не хочу сегодня больше никого спасать! Я спать! – выключила Серафима свет и отключилась.
Шесть утра разбудило звонком.
– Серафима! Ты где? – тревожно спросил Викентий.
– В поезде! В столицу подъезжаю, – сонным голосом ответила Серафима.
– У тебя есть еще остановка перед Москвой?
– Скорее всего…
– Выпрыгивай на первой, скинь координаты и жди меня! Я скоро буду!
Серафима не стала фантазировать, не в ее правилах было забивать мечтательной чушью голову, она просто послушалась и, быстро собравшись, вышла на первой же станции.
Взяла такси, нашла гостишку на краю городка и скинула Вику координаты.
Через пару часов рядом приземлился вертолет, и Вик предстал перед ней…
– Что случилось? – спросила Серафима, понимая, что неординарность происходящего говорила о чем-то настолько серьезном, что…
– Я просто подумал! Ты права, вот это всё: обида, злость, разочарование – это все во мне клокочет и не дает ни жить, ни спать! Ты права, ни ты не готова к серьезным отношениям со мной, ни я – с тобой, но я не могу тебя отдать другому! Давай побудем вместе, друзьями, без измен и походов налево, хотя это глупо звучит… Но как-то так, чтобы разобраться в себе! И не аэропорт меня добил, а ты! Аэропорт прошел на автопилоте, а твое предательство молотком било в висок! Молчи, не перебивай!
Когда я проснулся и понял, что ты от меня уносишься со скоростью этого поезда и что я оттолкнул тебя, я осознал, что не хочу этого! Какая мне разница, кто это был? Этот клиент или твой муж, с которым ты развелась не больше недели назад…
Серафима стояла ошарашенная!
– Мне надо подумать! – наконец смогла она выговорить. – Друзья?
Викентий утвердительно кивнул.
– Без походов налево?
Он снова кинул.
– А снял с поезда ты меня зачем? – поинтересовалась Фима.
– А там засада! – как ни в чем не бывало ответил Викентий.
– Что значит, засада? – вытаращила глаза Серафима.
– А Александр сдал! Тебя там ловят…
– Откуда такая инфа? – села, опешив, на кровать напарница.
– Анфиска рассказала ему, что ухаживает за мной. Ну, ты поняла! Со всеми своими охами и ахами, какой я герррой и какой молодец!
А его Безопасность раскручивала на продажу его программы, а если он прогу продаст, то тебя-то станет видно. Он решил, что она со мной шурит-мурит, и решил срочненько накрыть всю нашу компашку. Полетели?
– Куда?
– На острова. Мазерати зовет.
– Андрей?
– Да! Я договорился!
– Вик! – воскликнула Серафима, не понимая, как можно жить рядом с таким человеком, который о главном говорит легко и между делом, а не пойми о какой дружбе – как о главном…
– Ну, реально резало ножиком пополам твое наплевательство на мои чувства, – смеялся по пути из гостишки в вертолет Викентий. – И не говори мне, что ты о них не знала!
Серафима улыбалась.
Увидев Анфису в кабине вертолета, Серафима воскликнула:
– Анфиса?
– Анфиса, Анфиса! Она ж в расстроенных чувствах, Мазерати в расстроенных чувствах! Чем не пара?
– Пара, пара! Еще какая пара! А то этот Александр вообще мне не понравился! – радовалась Серафима. – А Мазерати солидный такой! Положительный! Несчастный!
– Ревновать? – сделав строгий вид, спросил Викентий.
– К каждому Мазерати?
Оба засмеялись, поднялись в вертолет и полетели на пересадку в самолет, арендованный Мазерати-Андреем.
Подходя от вертолета к самолёту, Серафиму пробила дрожь, как будто ей разрешил кто-то свыше быть маленькой и беззащитной, не прятаться за опыт и груз прожитых лет. Она остановилась и четко произнесла:
– Мы не полетим никуда! Никто никуда не полетит!
– Фим, ты что? – Улыбнулся Викентий.
– Этот самолёт не может никуда лететь! – настаивала на своем Серафима.
– Все нормально? – уточнил, спустившись по трапу, Андрей.
– Ты не чувствуешь? – чуть не плача, вопила Серафима! – Ты правда не чувствуешь? Он не долетит! Пилот не хочет жить! Почему ты не чувствуешь? Что с тобой? Ты в постоянном мониторинге и не чувствуешь?
Она била его руками и трясла!
Но он лишь умолял ее лететь с ним и просил его не бросать.
