— Убери прочь эту поганую железяку, — поморщился Пак.
Меч вспорхнул и умчался за деревья. Джефри с сожалением проводил его глазами, но не возразил ни слова.
— Теперь он безвреден, — проворчал Пак. — Я еще раз благодарю вас, дети. Вы с честью выполнили свою часть. А теперь оставьте нас с графом наедине.
— Как! Зачем оставить?
— Нет, Пак! Почему?
— Мы помогли одолеть его, и у нас есть право на... — Магнус замолк, посмотрев на Пака. Он еще сроду не видел, чтобы лицо эльфа было таким суровым. В глазах Древнего блеснул огонек, от которого Магнуса бросило в дрожь, и он отвел взгляд. Братья и сестра тоже заметили это.
— И не забудьте про верного слугу вашего отца, — ворчливо напомнил Пак. — Он и вам послужил немало. Не оставляйте его ржаветь под открытым небом.
— Фесс!! Ой, ай! — дети обменялись виноватыми взглядами и пустились в путь по тропе назад, туда, где на них напали люди графа.
Они нашли огромного черного коня на полянке, залитой лунным светом, с головой, безвольно висящей между бабками. Магнус сунул руку под седло, нажал на шишку — переключатель рестарта. Переключатель подался, и робот медленно поднял голову, моргая глазами и обалдело оглядываясь вокруг.
— Ччч-чч-тоооо... Ккк-кк-ка-ааккк...
— Бедненький, — Корделия погладила его по носу. — Подожди, пока не придешь в себя.
— У тебя был припадок, — проинформировал его Магнус. — Постой немного.
Фесс молча переводил свой взгляд с одного лица на другое, пока туман в его глазах не рассеялся. Наконец он спросил:
— Бандиты все-таки взяли вас в плен?
— Да, нас полонили, но мы убежали, — пискнул Грегори.
— Точнее говоря, нас спасли, — поправил Магнус.
— Только это были не бандиты, — добавил Джефри, — а солдаты графа Дрожа.
— Дрож? — поднял голову Фесс. — Но что он делает здесь? Ведь это не его владения.
— Не его, но он хотел их захватить.
— А зачем его люди похитили вас?
Дети обменялись взглядами, не зная, как преподнести Фессу причину.
— Он хотел использовать вас в качестве заложников? — нарушил молчание Фесс.
— Да, — сознался Магнус.
— А я, эпилептик несчастный, стоял в бездействии! Пусть отсохнут мои микро...
— Но это же не твоя вина, — быстро перебил его Магнус, обрывая поток самобичевания. — И ничего страшного не случилось, Пак и его эльфы освободили нас.
— Мы им тоже помогли! — Джефри не смог скрыть гордости.
— Слава Герцу и Фарадею! — Фесс вздохнул с облегчением. — А где же он сейчас?
— Граф? — поинтересовался Грегори. — Или Пак?
— Они оба остались там, на тропе, где эльфы захватили графа, — пояснил Магнус. — Граф связан по рукам и ногам, и мы не знаем, что сделает с ним Волшебный Народец.
В противовес прозвучавшим словам тишину взрезал жуткий вопль, через пару секунд резко оборвавшийся — и только эхо пометалось меж деревьев.
Дети потрясенно посмотрели друг на друга.
— Что... — начал Магнус.
— Это был голос человека, — многозначительно заметил Джефри.
Зашуршали листья, и в пятно лунного света шагнули Пак с Келли.
— Кончено, дети, — проворчал Пак. — Граф Дрож никому больше не причинит зла.
Грегори посмотрел на Келли:
— А почему ты так рассержен?
— Оставь лепрекоэна в покое, — быстро цыкнул на воспитанника Пак. — Он храбро бился этой ночью.
— Может быть, может быть, — пробормотал Келли, — но я не очень-то горжусь подобными делами.
— Но и сожалеть о содеянном не стоит! Вспомни, ирландец, этот человек, вступив в Гленн, оставил за собой след смерти и разрушения. Эльфы видели, как он своими руками убил по меньшей мере дюжину людей. Только в эту ночь он ранил множество эльфов, а Боярышник лежит бездыханный.
Дети замолкли, широко открыв глаза. Они уже знали, что у эльфов и фей нет бессмертной души, как у людей, и поэтому, когда эльф умирал, он вообще переставал существовать.
На унылое лицо Келли, кажется, стала возвращаться старая ухмылка.
— Да нет, все так, как ты говоришь. Просто...
— Милосердие, — буркнул Пак.
— И это тоже. Но я не стыжусь и того, что сделал.
— А что ты сделал? — высунулся Грегори, но Магнус одернул его:
— Цыц!
— Мы, эльфы, только что избавили Его Величество от кое-каких хлопот и неприятностей, — покачал головой Пак. — Предоставь судьбу графа на его усмотрение, конец преступника был бы тот же, разве только помпы побольше.
Дети потрясенно уставились на него.
— Но ты же не можешь распоряжаться жизнью и смертью! — не выдержал Джефри.
— На поле боя у командира есть такое право, — ответил Пак, — а это был настоящий бой. Разве граф Дрож не пришел сюда воевать?
— Может быть, и так, — все еще сомневался Джефри. — Но он воевал с Гленном, и это забота Гленна...
— Ну нет, — Пак сверкнул глазами. — Гленн может заботиться о смертных — но не о сынах Волшебного Народца.
Джефри снова разинул рот.
— И не возражай! — настрого приказал Пак. — Помни — право принадлежит не человеку, а Правосудию!
Джефри медленно закрыл рот.
— Не так исполняется правосудие, — запротестовал Грегори. — Он же лорд, значит, и судить его должны были лорды!
— Это правосудие для смертных, — возразил Пак. — А за преступления против Волшебного Народца он ответил этой ночью. И у нас, сыновей Волшебного Народца, свои понятия о Правосудии. С тех самых пор, как растут Дуб, Ясень и Терн. По крайней мере, для осужденного все окончилось быстро. А у смертных я видел куда более суровое правосудие.
Дети замолчали. Лунный свет падал на грустные лица.
— По-моему, нам пора возвращаться, Пак, — окликнул Магнус.
Глава десятая
Конечно, они могли бы устроить привал прямо на месте, но Пак все же увел детей прочь — он имел некоторое понятие о чувствах смертных и знал, что детям будет не по себе, если придется ночевать поблизости. Поэтому он вел их сквозь тьму, прерываемую то там, то здесь пятнами лунного света. Дети притихли, и, когда у самого Пака настроение немного улучшилось, он попробовал развеселить и детей, затянув задорную эльфийскую песенку. Озорные переливы сначала не вполне подходили к мрачному настроению детей, но несколько куплетов спустя юных слушателей стало охватывать ощущение покоя. Огромные старые деревья с узловатыми ветками походили уже не на злобных чудовищ, а на добрых старичков в зеленых одеждах, украшенных серебряными бляшками лунного света. Свисающая с огромной ветви лоза превратилась в праздничную гирлянду, а сухая листва под ногами — в разноцветный ковер. Не прошло и часа, как дети очутились в волшебном лесу, и тропинку пересек серебристый ручеек, счастливо журча и пританцовывая вокруг камней. Над ручейком выгнул спину маленький мостик с перилами. Корделия вздохнула:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
