Читаем без скачивания Орлы и звезды. Красным по белому(СИ) - Юрий Гулин

  НИКОЛАЙ

   Жадно глотаю морозный воздух, чтобы хоть как-то остудить клокочущее внутри меня возбуждение. Я возвращаюсь в казарму после только что завершившегося собрания партийной ячейки, на котором мне вручили членскую карточку РСДРП. Там все было по-взрослому. Сначала за меня замолвили слово порученцы: Фрол и товарищ Матвей. Потом было бурное обсуждение. Каверзные вопросы сыпались со всех сторон. Меня, вернее Ежова, тут знали многие, и, в отличие от того же Фрола, совсем не считали подходящей кандидатурой в члены партии. Как я и предполагал, Ежов до возвращения с фронта в революционной борьбе замечен не был. Выручил товарищ Матвей. Он вновь попросил слова, и объяснил присутствующим, что война резко изменила мировоззрение товарища Ежова, и его военный опыт для партии исключительно важен. За короткий срок товарищ Ежов успел высказать несколько ценных мыслей, а по его эскизам сочувствующие нашему делу инженеры с Путиловского уже заканчивают делать чертежи нового пролетарского оружия - услышали бы эти слова чеченские боевики. Его выступление решило исход обсуждения в мою пользу, и меня, пусть и не единогласно, в партию приняли. А уже после собрания, товарищ Матвей отвел меня в сторону и предупредил, что в первых числах января мне надлежит присутствовать в качестве 'приглашенного товарища' на заседании Петроградского комитета РСДРП(б). Он де так меня расхвалил перед комитетчиками, что они сами решили меня послушать. А что, мне есть что сказать. В виду казармы настроение мое заметно упало. Этот Новый год обещал стать самым унылым праздником в моей жизни. Фрол, правда, приглашал в компанию, да и увольнительную дали бы без хлопот, но уходить в загул мне хотелось еще меньше, чем проводить праздник в казарме.

   - А ты в этом прикиде отлично смотришься! - прозвучал над ухом знакомый голос.

   Я стремительно повернулся. Прямо передо мной, упакованный барином, стоял и лыбился Мишка - Михаил Макарович Жехорский - Шеф.

  МИХАИЛ

   Адрес 'общаги', - а чем казарма не общага? Кто не согласен, пишите - поспорим - в которой обитался Николай Ежов, Львов мне выдал как раз в канун Нового года. Я решил сделать Ольге сюрприз, потому ничего говорить не стал. Тому была и другая причина. Ольга, на мой взгляд, излишне эмоционально восприняла известие о Глебе, твердо уверовав в его скорое пришествие. А вот я, грешным делом, сомневался. И теперь, идя в сторону Путиловского завода, решил загадать: окажется Ёж Ершом, значит и Глеб подлинный, а, коли, нет, то не знаю, что я буду делать с Ольгой. До казарм добрался ближе к вечеру, как раз к концу смены. Я знал, что Ежов служит механиком в Запасном автомобильном бронедивизионе и днем работает в мастерских. Однако когда солдаты возвратились в казарму, Ерша я среди них не заметил. Расстроился, конечно, однако решил проверить. И не зря. Оказалось, что Ежов сразу после работы ушел в увольнительную. Когда стрелки моего 'Паши Буре' оказались в опасной близости от конца срока увольнительной вижу, идет, родимый! И так мне вдруг стало хорошо, я разве что не прослезился. Ерш меня, конечно, не узнал, да и не смотрел он по сторонам, торопился. И как только он со мной поравнялся, я и выдал: 'А ты в этом прикиде отлично смотришься!' - ничего, значит, умнее придумать не смог. Ерш аж крутанулся на месте. Смотрит на меня, а глаза у него, на глазах, - забавно: 'глаза на глазах' - увеличиваются в размере и нижняя челюсть постепенно отвисает. Он тоже не умнее меня оказался, спрашивает: 'Ты как здесь?' - умора! Отвечаю в тон: 'Так же, как и ты'. Испугался: 'Что, тоже грохнули?' Тут я не выдержал и говорю: 'Ерш, тебе не кажется, что мы разговариваем как два идиота?' Он кивает: 'Кажется, Шеф, ох, как кажется!' И полез, наконец, обниматься. Потом мы зашли на КПП, Ерш отметил увольнительную, и мы еще час просидели в комнатенке для посетителей. О многом поговорить не успели, зато договорились Новый год отмечать вдвоем у меня на квартире. Я ему про Ольгу не рассказал, очень захотелось посмотреть на их рожи во время встречи. Записал ему адрес, спросил: 'Найдешь?' Ухмыляется: 'А то!' Спрашиваю: 'С увольнительной помочь?' Оглядел меня критически: 'Ты и здесь уже в начальники выбился?' Ответил его же словами: 'А то!' Рассмеялся, но помощь отверг: 'Сам, - говорит, - с усам!' На том и расстались.

  ОЛЬГА

   Стала я какая-то рассеянная. Пока елку украшала, две игрушки разбила. Мишка молчит. Мое состояние ему понятно. Он молодец. Взвалил все заботы по встрече Нового года на себя. И елку приволок, и игрушки раздобыл. Они у них тут такие чудны́е, никогда таких не видела. Теперь вот на кухне копошится. Я помогаю, как могу, но, честно говоря, все время ощущаю себя где-то за бортом. Вчера ездила на Николаевский вокзал, смотрела расписание поездов. Мишка спросил: 'Ты, надеюсь, не собираешься ежедневно встречать все поезда?' Я даже немножко обиделась: 'Ты меня совсем-то за дуру не держи. Буду встречать один'. - 'А как определишь, какой?' - 'А закрою глаза и ткну в расписание пальцем. Сердце, оно подскажет' Мишка только головой покачал. 'Делай, - говорит, - как знаешь. Деньги на извозчика брать не забудь'. Он все-таки замечательный.

  МИХАИЛ

   Николай пришел, когда Ольга на вокзале встречала 'свой' поезд. Я, грешным делом, всерьез обеспокоился, что она умом тронулась, но, кажется, все обошлось блажью. Ерш облазил квартиру, потом демонстративно пошмыгал носом и заявил: 'Чую, женщиной пахнет'. После этого заявления он уставился на меня, и мне пришлось сознаться: 'Да, помимо меня живет в этой квартире еще и женщина'. Ерш потребовал было подробностей, но тут я был непреклонен: 'Скоро придет, и ты сам все увидишь'. Глеб, тот бы так просто не отстал. Однако Ерш по привычке держал меня за старшего и эту тему до поры отставил.

  Коротая время, мы продолжили беседу, начатую при нашей прошлой встрече. Ерша тогда в основном волновали события, последовавшие сразу за взрывом, и как они отразились на семье. Тут мне порадовать было нечем. И хотя я ему ничего не сказал про подлость с выселением Лены с ребенком из общежития, рассказ все одно получился грустный. Мы потом даже немного помолчали, чтобы хоть как-то отойти. 'А ты знаешь, чьи останки вы похоронили вместо меня?' - спросил после паузы Николай. Хотел сделать мне сюрприз, а вышло наоборот. 'Разумеется, - ответил я, - Николая Ежова, чье имя ты теперь и носишь, - посмотрел на его вытянувшееся лицо и добавил: - А как бы еще, чудак-человек, я тебя разыскал?' - 'Ну, не знаю, - пожал плечами Ерш, - может как-то случайно вышло...' - 'Могло и случайно выйти, - согласился я. - Но не вышло, ибо я тебя вычислил', - и рассказал как. 'Подумать только, насколько все просто', - вздохнул Ерш.

  Теперь мы устроились на кухне, - я уже начал отвыкать от этой советской привычки - где Николай со всем вниманием выслушал рассказ о пропаже Глеба и моих приключениях. Об участии во всем этом Ольги я, по понятным причинам, умолчал. Ерш сам про нее вспомнил, когда я довел рассказ до дней сегодняшних. 'Представляю, как там Ольга переживает', - сочувственно вздохнув, произнес он. На что я тут же выдал фразу, повергшую Ерша в легкое недоумение: 'Уверяю тебя, что ТАМ она точно не переживает'. Ерш свел брови к переносице, пытаясь переварить фразу. Видимо не сумел и произнес: 'Загадками говорите, товарищ полковник'. В это время над дверью зазвенел колокольчик. 'А вот и разгадка пришла!' - воскликнул я, спеша в прихожую.

  НИКОЛАЙ

   - А вот и разгадка пришла!

   Шеф исчезает в прихожей. Интересно, говорить непонятками вошло у него за правило, или это он для меня так старается? Слышится характерный звук открываемой двери, чуть позже голоса Шефа:

   - Ну, как?

   Ответа я не расслышал. Вошедшая - я полагаю, что вернулась хозяйка дома - говорит очень тихо. А вот голос Шефа слышен отлично. Догадываюсь, что это он для меня слегка прибавил звук.

   - Ну, ничего. А у нас гость!

   И почти сразу же:

   - Нет, нет, успокойся... Пройди на кухню, сама увидишь.

   Я с интересом смотрю в сторону коридора, но вижу исключительно фигуру Шефа, которая загораживает ту, что идет следом. Войдя на кухню, Шеф быстро отходит в сторону, в дверях я вижу Ольгу и моментально обалдеваю. Она застывает на пороге, всматривается, охает и прислоняется к косяку. Шеф смотрит на нас и радуется, как режиссер, которому только что удалась сцена в спектакле. Вот и склонности к театральным эффектам я тоже за ним раньше не замечал. Видимо, мы тут все изменились.

  Чем дольше смотрю на Ольгу, тем сильнее меня охватывает раздражение. Ведь она по всем понятиям должна выглядеть изможденной, а она смотрится просто шикарно. С моих губ непроизвольно срываются слова:

  - А ты, я вижу, похорошела!

  Вроде бы и комплемент отпустил, а только сказал я это с таким неодобрением, что Ольга вздрогнула, как от удара и растеряно посмотрела на Михаила. Тот успокоил ее улыбкой и обратился ко мне:

  - Ерш, ты в зеркало давно смотрелся?