ранила главная героиня моего же фильма…
— Нет! Ха-ха! — Рейчел с безудержным весельем захихикала. — Нет, конечно, я не это имела в виду! Хорошо, может, приведённое мною сравнение не совсем верное, но я подразумевала твою смелость. Ведь исключение из университета — это серьёзный психологический удар, но ты не пал духом, не опустил руки, не утратил надежды и с оптимизмом приступил к самостоятельному созданию фильма. В этом и заключается смелость.
Ван Ян улыбнулся:
— Ладно, ладно, прощаю тебя.
Рейчел пожала плечами, с улыбкой сказав:
— Ой, спасибо, какой ты великодушный.
Оба человека в непринуждённой атмосфере продолжили общаться на разные темы, поделились забавными случаями в учебных заведениях, поделились своими взглядами на многие вещи. Всякий раз, как Ван Яна высказывал свою точку зрения, Рейчел всегда понимала его, отчего ему было всё интереснее беседовать с ней. А Рейчел, выслушивая множество его оригинальных взглядов, в тайне всё больше восхищалась им.
Лишь с наступлением 9 часов вечера оба человека покинули бар, готовясь разойтись по домам. Рейчел сейчас проживала в одном из отелей Лос-Анджелеса. Ван Ян проводил её до такси. После того как они попрощались и договорились насчёт завтрашних съёмок, машина уехала. Ван Ян не взял такси, разумеется, в целях экономии денег. Поскольку подземная железная дорога, соединявшая Голливуд с центром Лос-Анджелеса, ещё не была достроена, оставалось только сесть на автобус, а чтобы добраться до ближайшей автобусной остановки, требовалось пешком преодолеть большой отрезок пути и пройти мимо множество магазинов.
— Сволочь! Убирайся! Подонок… — когда Ван Ян проходил мимо захолустного переулка, оттуда неожиданно донёсся взволнованный крик о помощи. — Спасите! Кто-нибудь! Помогите!
Ван Ян, сильно нахмурившись, тут же остановился и прислушался. Он смутно услышал злобный голос:
— Сучка, живо отпусти! Эй, не вынуждай меня бить тебя!
— Спасите! А-а, убирайся, сволочь… — снова раздался тревожный голос молодой девушки.
Ван Ян понял, что происходит, и, вымолвив: «Чёрт», устремился в переулок.
Лос-Анджелес хоть и называется «городом ангелов», но это вовсе не означает, что здесь нет преступлений. В действительности, в связи с тем, что Лос-Анджелес ежегодно привлекает к себе на подработки несметное количество молодых людей, уровень преступности всегда высокий. В некоторые районы даже лучше не соваться, если сам там не проживаешь. Воровство со взломом, мошенничество, насилие, грабёж… Какие только преступления ни случаются, и Голливуд, естественно, не исключение.
Залетев в переулок, Ван Ян увидел, как вдалеке под тусклым светом уличного фонаря рослый негр и молодая светловолосая девушка занимаются перетягиванием. А перетягивали они сумочку, что принадлежала девушке. Очевидно, это было ограбление.
— Шлюха! Отдай! — чернокожий здоровяк с брейдами на голове ругался, изо всех сил стараясь вырвать сумочку.
Но девушка, стиснув зубы, намертво вцепилась в своё имущество и продолжала кричать:
— На помощь! Кто-нибудь!
— Мерзкая дрянь, сама меня вынуждаешь! — здоровяк вдруг разжал одну руку, высоко занёс её и дал девушке громкую пощёчину.
От такого безжалостного удара девушка завопила, но совсем не разжала руки. Пусть её пальцы и дрожали, негр по-прежнему не мог отобрать сумочку.
Только что прибывший в переулок Ван Ян не успел предотвратить пощёчину. Тем более его разделяло определённое расстояние до фонаря. Он мог лишь на бегу выкрикнуть:
— Эй, приятель, ты чего удумал? Живо убирайся!
Заметив Ван Яна, девушка ещё громче позвала на помощь, а негр, повернув голову назад, пригрозил:
— Китаёза, не суй свой нос в чужие дела!
Ван Ян, не переставая бежать, продолжал кричать:
— Я уже позвонил 911, полиция будет с минуты на минуту, так что если хватит духу, оставайся!
— Сука! — гневно выругался негр и резко оттолкнул от себя девушку, отчего та сразу упала наземь. Затем он один раз пнул её и, услышав страдальческий визг, наконец обратился в бегство.
Он побежал к противоположному выходу из переулка, а перед уходом выкрикнул:
— Лучше вам не попадаться мне на глаза!
— Ты в порядке? — спросил лежавшую на земле девушку Ван Ян, когда добежал до фонаря. Он видел, что негр далеко, и не планировал преследовать его.
Блондинка уселась наземь, мучительно прикрывая ладонью повреждённую половину лица. Она с отупелым видом крепко обнимала сумочку, отрешённо говоря:
— Я… в порядке… спасибо. Просто, просто я не могла позволить ему отнять мою сумочку…
Длинные бледно-золотистые волосы, красивое личико, немного веснушек на щеках… Сквозь тусклый свет фонаря Ван Ян разглядел внешность девушки и оцепенел:
— Э, ты Энн? Энн Дален?
Энн Дален была первой, кто пришёл утром на кастинг. Она тогда выглядела напряжённой и выступила слишком наигранно, а в конце с расстроенным видом ушла прочь.
Вздрогнув, блондинка, подняла голову и, мельком взглянув на Ван Яна, торопливо отвернула лицо и тихо заплакала:
— Нет, нет, нет… Это не я… Не я…
Часть лица уже опухла, ей не хотелось, чтобы Ван Ян увидел это.
— Энн… — Ван Ян нахмурился, не зная, что следует сказать.
— Знаю, я выступила паршиво, я идиотка. Идиотка, что целыми днями мечтает стать звездой… — сбивчиво говорила Энн, неожиданно заревев. Слёзы без остановки капали на землю. От рыданий всё её тело содрогалось, плач был преисполнен отчаяния. — Я понимаю, что мне лучше вернуться к себе на ферму и доить коров, но мне нравится выступать… Я не могу вернуться, я уже поссорилась с родными, мне нельзя возвращаться… Мне нравится выступать, с самого детства нравится…
Ван Ян хранил молчание. В данный момент он сочувствовал Энн и отчётливо ощущал, как сильно она страдает, поскольку и сам находился примерно в той же ситуации. Он хотел стать режиссёром, хотел этого с детства, но если его фильм провалится, ему придётся вернуться в Сан-Франциско, а его режиссёрская мечта лопнет, как мыльный пузырь…
Спустя некоторое время звуки плача постепенно ослабли. Энн, чьи глаза уже покраснели, вытерла нос, встала, посмотрела на Ван Яна и, всхлипывая, произнесла:
— Спасибо тебе. У меня ещё работа в ресторане, я должна идти… Спасибо…
— Энн… — Ван Яну было тягостно видеть наполовину опухшее и заплаканное лицо Энн, но чем он мог ей помочь?
Энн, прихрамывая, направилась к выходу из переулка. Ранее негр пнул её в голень. Пройдя несколько шагов, она обернулась и с растерянным, унылым видом спросила:
— Режиссёр, как думаешь, мне следует уехать обратно на родину?
Ван Ян на миг застыл. В хранилище фильмов и сериалов в его голове он быстро провёл поиск, но так и не нашёл имени Энн Дален. Это означало, что в будущем она останется безызвестной. Ван Ян нерешительно промолвил:
— Я… Я не знаю.
Он прекрасно понимал, что, продолжая оставаться в Голливуде, Энн ничего не добьётся, но не желал говорить ей беспощадную правду.
