он прошёл, но он перебегал от одного к другому и возвращался. Нет, не вспомнить. Остаётся одно – выбрать дверь и открыть её. Уле-Александр осторожно приоткрыл дверь. Свет из коридора высветил лицо на нижней койке. Но это была не бабушка, а чужой мужчина. И он не спал, а просто лежал и теперь мрачно уставился на Уле-Александра.
Не теряя ни секунды Уле-Александр рывком задвинул дверь. И взялся за ручку соседнего купе. Здесь внизу спала пугливая дама. Увидев Уле-Александра, она тоненько закричала.
– Фу, – скривился Уле-Александр. – Ты не бабушка.
Он снова закрыл дверь, но пробовать дальше уже не решался. Вместо этого он стал вслушиваться в звуки за закрытыми дверями и услышал наконец знакомые рулады: хэхэ-хра-хру-хэ.
Это дед! Никто в мире не храпит так музыкально, как он. Уле-Александр открыл дверь – и точно: внизу безмятежно спала бабушка, на средней полке выводил рулады дед.
Уле-Александр забрался к себе наверх и тут же уснул, а когда проснулся, дед стоял на полу перед странным умывальным шкафом, который надо вытягивать из стены.
– Дед, привет. Мы уже приехали?
– Почти. Я сейчас быстро оденусь и тебе место уступлю, а то вдвоём тут не поместиться.
– Как я рад! Вот так! – сказал Уле-Александр и встал на голову на своей полке.
Папа встретил их на автомобиле и повёз домой, к маме – завтракать.
Она очень обрадовалась, что сын вернулся. Всё-таки ей не по душе была затея, что сынок парит в облаках, а она на земле и не знает, как он там и всё ли с ним хорошо. И открытки им с папой очень понравились.
Кроха получила свой самолётик, а Уле-Александр сказал:
– Это самолёт. Я на таком летал.
– Улесансааёт, – сказала Кроха и с тех пор называла так все самолёты.
И Пуфу его подарок тоже пришёлся по вкусу.
Но Уле-Александру пора было бежать в школу.
Ида, Монс и Оливер ждали его у дома. Уле-Александр подарил им открытки, а Монс спросил:
– Ты видел, как мы махали? Мы самолёт не увидели, только звук слышали. Зато у меня рука до сих пор болит, так я шваброй махал, она тяжёлая оказалась.
– Мы вас не видели, но и мне, и бабушке было очень приятно думать, что вы нам машете.
– Уле-Александр, тебе понравилось летать? – спросила Ида.
– Очень понравилось, – ответил Уле-Александр, но что он ещё хотел рассказать, никак не вспоминалось. К счастью, дорога в школу шла через парк, и там Уле-Александр увидел две длинные скамейки.
– О! – сказал он. – Если их поставить поперёк, получится самолёт – одна будет крылья, а другая салон, где сидят. Я буду пилот, потому что я видел, как он рулит самолётом. Ида, а ты будешь стюардесса, потому что это большой самолёт. Только жвачка нам нужна.
– Я сбегаю куплю, – сказала Ида с энтузиазмом. – Деньги у кого-нибудь есть?
– У меня есть, – ответил Монс. – И я быстро бегаю, давай я сгоняю.
– Ты очень медленно говоришь, – сказала Ида, – ты в магазине будешь полчаса объясняться.
– Это правда, – согласился Монс.
Ида помчалась в магазин, косички стлались по ветру. Она очень быстро вернулась с жвачкой.
Уле-Александр подсказывал ей шёпотом, что делать.
Ида-стюардесса балансировала на скамейке и говорила:
– Застегните ремни! Вот жвачка, её хорошо жевать во время взлёта.
– Высота полёта уже сто метров! – закричал Уле-Александр. – Мы поднимаемся выше. Не пугайтесь, если нас будет качать. Это значит, что мы попали в воздушную яму.
– Мы летим! Теперь я знаю, как летают! – радостно вопила Ида.
– У меня живот свело, – жалобно сказал Оливер.
– Глядите вниз, смотрите, какие под нами красивые облака! Это в полёте самое прекрасное – смотреть на облака!
В тот день они бы наверняка опоздали в школу, если бы тётя Петра не собралась в парк. Она хотела здесь порисовать, но тут на глаза ей попались самолёт, пилот, стюардесса и два пассажира.
– Вы ещё не в школе? – спросила тётя Петра. – Ну и ну.
– Мы идём на посадку, – объяснил Уле-Александр. – Мы кружим над аэродромом и опускаемся всё ниже. И вот мы почти у самой земли, но опускаемся ещё ниже, толчок и отскок, снова толчок и отскок, а потом толчок – и самолёт со свистом несётся вперёд по земле.
– А теперь прицепляйте крылья и машите ими изо всех сил, а то точно в школу опоздаете, – сказала тётя Петра.
И они полетели в школу. Они так неслись, что едва касались земли, и прибежали в класс одновременно с учительницей.
– Вы сегодня припозднились что-то, – сказала она.
– Мы летали, – объяснил Монс. – Уле-Александр взаправду, а мы понарошку.
– Раз вы все налетались, то быстренько садитесь, – сказала учительница. – Уле-Александр, где ты был?
Ну что, ты уже и сам догадался?
– Я летал в Берген, – ответил Уле-Александр и вдруг вспомнил всё, что собирался рассказать. И весь урок он рассказывал о путешествии, а потом они все летали: парты стали самолётами, а учительница летала на своём столе.
Так что в этой книжке в полёт отправились не только Уле-Александр с бабушкой, но и все ребята, кому довелось выслушать рассказ об их путешествии. А теперь и ты о нём знаешь и, наверно, тоже рванёшь в небо, чтобы полюбоваться сверху на облака.
Сноски
1
В Норвегии три государственных языка и множество диалектов. По речи собеседника норвежец безошибочно определит, в какой части страны тот родился и вырос.
