Александру предстояли еще две крайне дорогостоящих кампании в Бактрии и Индии. Летом 330 г. до н. э. он двинулся на Экбатану, столицу Мидии, и получил здесь подкрепление из 6000 греческих воинов, посланных сюда после победы над Агисом. Он воспользовался возможностью реорганизовать свою армию. Контингента греческих городов — силы союза — были теперь отпущены с благодарностями и хорошими «премиальными», а затем были приглашены поступить на службу в качестве наемников с высокой оплатой. Многие предпочли отправиться домой, их плата и так, без сомнения, дополнялась огромной добычей.[290]
Обладавший теперь необычайным богатством, Александр мог позволить себе нанять всех наемников, которых смог бы найти, но именно известия о том, что Антипатр победил Агиса, позволили ему отпустить греков домой. Это был приятный способ поблагодарить греческие города за их лояльность союзу Он уже освободил некоторое число афинцев, которых держал в качестве пленников. Совет союза встретился, чтобы обсудить наказание тех членов союза, которые присоединились к Агису, и передал это дело на рассмотрение Александра, но тот оказался снисходительным. Спарта должна была распустить своих наемников и дать 50 заложников, ее потери во время битвы означали, что теперь она уже может не рассматриваться в качестве военной силы в обозримом будущем, поэтому большая суровость ничего бы не дала. Формально действия Спарты не были восстанием, она никогда не присоединялась к союзу. Система союза работала и в Греции, и в Азии.[291]
После поражения при Гавгамелах Дарий отступил к Экбатане. Он собрал значительные силы, но они были недостаточны, чтобы противостоять македонской армии, и ожидалось мало подкреплений. Когда Александр приблизился, он отступил на восток, и Александр начал преследовать его через Северную Персию. Оставшиеся войска, за исключением греческих наемников, покинули Дария, и он был убит Бессом, сатрапом Бактрии, ихилиархом (высшим чиновником) Набарзаном.[292]
Армия Александра поэтапно продвигалась вперед в Восточную Персию, но после смерти Дария между македонскими офицерами возникли напряженные отношения. У некоторых из них возникали серьезные сомнения относительно его целей. После Вавилона он начал носить персидское платье, назначал персов сатрапами и привлекал персидских советников. Их опыт администраторов и их семейные связи делали их полезными.[293] Беспокойство македонцев росло и выливалось в заговоры, пьяные стычки и философские диспуты. В один из заговоров был косвенно вовлечен Филота, сын великого полководца Пармениона. И он, и его отец были убиты. Во время пьяной ссоры Александр убил Черного Клита, который спас ему жизнь при Гранике. Придворный историк Каллисфен оскорбил царя и был наказан.[294]
Эти заговоры были частью атмосферы двора Александра, само его восшествие на престол сопровождалось убийством «сомнительных» личностей, родственников и соперников, других устраняли по подозрению во время кампании.[295] Александр всегда был готов к возможным заговорам и всегда предпочитал убить первым: мертвые не строят заговоров. Но в Восточной Персии возникла большая и куда худшая угроза.
Лежавшая в основе настроений македонцев неопределенность была связана с намерениями Александра, эта неопределенность присутствовала, вероятно, и в голове царя. Те, кто отправился из Македонии в 334 г. до н. э., вряд ли ожидали, что четыре года спустя они окажутся в Восточной Персии. Александр не имел тщательно обдуманных планов для завоеванных им на каком-либо этапе земель примерно до последнего года своей жизни. Как и его отец, он был всего лишь крупным оппортунистом. Назначение македонцев или персов сатрапами в старые персидские административные регионы было временной мерой.
Он, возможно, просто намеревался стать «македонским вариантом» Великого царя, именно им он и попытался со временем стать, но империей от Адриатики до Инда невозможно было править из одного угла — Македонии. Персы удерживали империю, используя помощь мидян, бактрийцев, арахозийцев, которые помогали им в управлении и умиротворяли крупные подчиненные народы — финикийцев, вавилонян, греков, оставляя их в покое, если те платили налоги. Македонцы не могли править империей сами, даже с помощью греков. Их страна была слишком далеко от крупных населенных центров Вавилонии, Мидии, Египта и Бактрии, а их царство было в административном отношении недостаточно развито, чтобы решить такую задачу. В нем не было нужного числа бюрократических кадров, люди не имели достаточного умения или склада ума, чтобы обеспечить управление империей.
Счастливые македонские захватчики радовались своему новому богатству, а Александр крайне щедро распоряжался им. Прежде всего, Александр был слишком поглощен своей жизнью в качестве завоевателя, чтобы быть способным отвлекаться на такие мирские и повседневные вопросы, как администрирование и управление. Кажется, что иногда он отправлялся в кампании, чтобы избежать подобных проблем. Он покинул Македонию, не оставив наследника, и истощил ее людские ресурсы для завоевания Персии. В империи он переходил от проблемы к проблеме, не создавая настоящего правительства, а лишь временное продолжение старой системы. Он даже придумывал новые авантюры; неоднократно случалось так, что он поступал так, а не иначе, просто потому, что сильно этого хотел.[296] Его беззаботность, стремление жить сегодняшним днем беспокоили воинов. Когда его вызывали на философские диспуты на темы управления, он злился, поскольку у его действий не было реальной философской основы.
Альтернативы были безрадостны. Теоретически Александр мог увести свою армию со всеми богатствами домой, оставив Азию в хаосе, или он мог присоединить только часть империи, до реки Галис или до Евфрата — такие предложения были, или же он мог стать Великим царем. Первое было немыслимо, второе маловероятно, поскольку Александр был уже в Восточной Персии, третье требовало сохранить армию, нанять азиатов вместо своих или сделать и то, и другое. Македонские аристократы, без сомнения, предпочитали последнее, но простые воины, которые оставили дома семьи и были привлечены пропагандой, что война является местью персам за нападения на Грецию, не видели причин не отправиться домой.
Временно от этих проблем Александра спас Бесс, который провозгласил себя царем после Дария.[297] Война превратилась в долгую серию крайне трудных кампаний. Бесс и его сторонники намеревались восстановить всю Персидскую империю, он набрал огромную армию. Его быстро перехитрили, схватили и убили, но война продолжалась под руководством Спитамена, крупного аристократа из Согдианы, к северу от Бактрии. Он привлек на помощь кочевников из-за северной границы и успешно продлил войну еще на один год. Он был самым искусным противником Александра, и только его смерть закончила войну. Затем последовала серия малых кампаний, в частности, захват несколько крепостей на скалах. Женитьба Александра на Роксане, дочери Оксиарта, господина одной из этих крепостей, была, очевидно, умиротворяющим жестом.[298]Эта война стоила жизни множеству людей. Александр потерял по меньшей мере 7000 своих воинов, жителей Бактрии и Согдианы погибло в десять, а может быть, и в двадцать раз больше.[299]Завоеванные земли необходимо было удержать, поскольку они были столь неспокойными, а раз Александр намеревался двигаться еще дальше на восток, то не мог позволить им взорваться у себя в тылу. Для усиления его армии было набрано огромное количество бактрийских и согдийских воинов. Таким образом, больше 30 000 человек были выведены из своих земель и вряд ли стали бы восставать. Затем Александр оставил позади большой гарнизон — 10 000 пехоты и 3500 конницы в Согдиане. Эти цифры подозрительно круглые, но 10 000 указывает на большое число воинов.[300]
Осталось значительное число «поселенцев», часть из которых образовали города. В более поздних источниках количество основанных Александром городов очень преувеличено, в следующие века было предметом гордости городов заявлять, что их основателем был Александр. Из тех, которые действительно основал он, кроме Александрии Египетской и Букефалии в Индии все остальные находились в Восточной Персии. Их основной целью было служить местом размещения крупных гарнизонов и укрепленными центрами управления, увеличивая действенность завоевания.[301] Эти основания городов, укрепления, перемещение населения, убийства и наборы в армию, смерть Дария и Бесса убедили большинство людей, что Персидская империя не может возродиться. С другой стороны, есть очень много свидетельств, что существовали местные движения, стремившиеся избавиться от македонского правления.
