пришли, потому что думаете, что местные недоноски убили людей и на их машине приехали к своему дому? — заорал я, перекрикивая крикуна: — если это так, то эти придурки не могли не притащить с собой следы преступления! Мне нужно двое понятых, которые пойдут со мной в общежитие и все осмотрят, как положено, чтобы не сказали, что мы нарушаем закон. Не тяните время! Два уважаемых человека, которых вы все знаете, ко мне!
Люди стояли, растерянно переглядываясь, переминаясь с ноги на ногу.
— Ты, голосистый, выходи, пойдем смотреть логово бандитов, давай! — я вглядывался в море голов.
— Не, мне и здесь хорошо! — такое ощущение, что говоривший пригнулся, что бы я его не заметил.
— Ну что? Все обгадились?
— Ты, сержант не лайся — людей стал расталкивать шустрый дедок, который меня, в компании со здоровыми тетками, чуть не сбил с ног: — раз молодежь такая робкая, в бой пойдут старики.
Мужчина вышел на крыльцо ко мне, повернулся к толпе:
— Вы меня все знаете, я тридцать лет на пароме машинистом отработал. Доверяете мне?
Толпа радостно доверилась деду. Тут же, сбоку шагнул кряжистый мужчина лет пятидесяти:
— Вы меня тоже все знаете. Кто не знает, то я преподаватель уроков труда в нашей школе.
— Отлично, товарищи. — я повернулся к Викторову: — И вас, товарищ старший сержант я попрошу со мной…
— Ты что? Меня только не втягивай — командиру влазить в мои мутные авантюры совсем не хотелось.
— Я тебя уже втянул, пошли, все равно, если что, спрос с меня будет — немного покривил я душой и забарабанил ногой, обутой в крепкий ботинок, по запертой металлической двери общежития.
Глава 13
Глава тринадцать. Капли крови.
Потом шевельнулась плотная штора в одном из окон первого этажа, а через несколько минут входная дверь общежития с лязгом приоткрылась, в щель выглянуло испуганное лицо женщины в очках с толстыми линзами.
— Здравствуйте, открывайте, по заданию прокуратуры будем составлять протокол осмотра помещений.
— Ту все уже осмотрели.
— Не правда, милиция была у вас всего пятнадцать минут.
— Они осмотрели все, что хотели. Я не имею права вас пустить без директора.
— А где ваш директор?
— На курсах в Столице, будет через два дня.
— То есть местная милиция могла зайти без директора, а мы не можем? Ваша фамилия как, товарищ?
— Зачем вам моя фамилия?
— Сейчас протокол составим и доставим вам в отдел милиции, а сами будем смотреть без вас. Или отойдите от двери и не препятствуйте законным действиям правоохранительных органов.
Женщина попыталась захлопнуть дверь, но моя ступня, вставленная в проем, не дала ей это сделать. Пришлось навалиться на дверь, в результате защитница двери, ростом около одного метра шестидесяти пяти сантиметров эту схватку проиграла, поскользнулась на затертом полу и упала, не удержавшись за ручку.
— Ну что же вы, так неаккуратно? — я поднял шипящую от боли сотрудницу сельхозучилища и провел ее в холл первого этажа: — Вот зачем вам все это было надо?
— Вы не имеете право сюда заходить! — голос дамы срывался на визг от обиды и злости.
— Почему?
— Вы нарушаете Конституцию, врываетесь в жилище без санкции!
— Правда? Извините, я не знал.
— Я напишу на вас заявление, за самоуправство!
— Давайте, напишем его вместе!
— Что?
— Я говорю, давайте напишем его вместе.
— Кого?
— Заявление на меня!
— Это что, шутка какая-то? — у женщины происходил слом шаблона.
— Ну почему? Сейчас напишем. Как вас зовут?
— Я вам не скажу.
— Вы здесь работаете?
— Это не ваше дело.
— Понятно. Уважаемые понятые. В вашем присутствии в помещении общежития была обнаружена женщина, которая отказывается назвать себя и место работы. Скорее всего она сюда проникла незаконно, с целью хищения государственного и личного имущества. Сейчас мы ее пристегнем наручниками к батарее, а сами пойдем осматривать помещения, вдруг, она, куда нибудь уже залезла?
Женщина отскочила от меня:
— Вы что? Я здесь работаю, воспитателем в общежитии. Вон моя фотография, на доске почета висит.
Я подошел к стенду «Наши передовики»:
— Ну не знаю, не знаю… На фотографии, какая— то страшненькая тетка, а вы явно моложе и красивее будете…
— Фотография просто не удачная..
— Так как вас зовут?
Воспитатель числилась Аллой Сергеевной и проживала в этом же общежитии, на втором этаже, где располагались комнаты преподавателей и редких взрослых заочников, приезжавших для сдачи зачетов два раза в год. Второй этаж, с двух сторон, был заблокирован серьезной на вид решеткой с упрятанными в короба замками, препятствующих попыткам отомкнуть решетки без ключа. Очевидно, появление на «взрослом» этаже малолетних воспитанников не приветствовалось и пресекалось.
На третьем этаже, двери двух комнат были распахнуты настежь. В открытых комнатах был бардак и полнейший срач.
— Здесь живут ребята, которых забрали в милицию….
— Скажите, Алла Сергеевна, а сколько ребят здесь живут?
— Семеро. Все живут в этих двух комнатах. Мы на время каникул всех переселили в эти две комнаты.
— А в остальных?
— Там никто не живет.
— Надо посмотреть.
— У меня нет ключей. Все ключи у завхоза, а он в отпуске. — по торжествующему тону женщины, я понял, что это правда.
— А что, до конца отпуска завхоза, доступа к ключам от всех комнат нет? Мне кажется, что вы меня обманываете.
— Ключ от кабинета завхоза у директора, директор будет через три дня. Хотите ключи — ломайте дверь кабинета!
Ломать двери было через чур, поэтому, попросив понятых и напарника постоять молча, я пошел по коридору, припадая к косякам и замочным скважинам, прислушиваясь, присматриваясь и принюхиваясь. Коридор был длинный, у каждой комнаты приходилось замирать на несколько минут, что не прибавило бодрости моим понятых, Им обещали интересное действо, а по факту пришлось торчать в унылом коридоре.
— Павел, мы курить пошли — мой напарник, с понятыми, похихикивая вполголоса, двинулись на лестницу. Через несколько секунд раздалось дребезжание оконного стекла — судя по всему, мужики, с трудом, отодрали закрашенную во много слоев раму и закурили «на улицу», обсуждая старательного дурня, что засовывал свой длинный нос в замочные скважины, пытаясь понять, есть кто в «Теремочке» или нет.
