Майор подумал, что здесь все психи. В армии вообще много психов, такова специфика службы, армейская жизнь далека от жизни нормального человека, только кто сказал, что она нормальная, эта самая «нормальная» жизнь? Может быть, там, на гражданке, еще большие психи? Да и хрен с ними, но в предзонье все равны, все одинаково чокнутые, а уж в самой Зоне – и подавно!
Майор зло сплюнул и зашагал в сторону старого стадиона, отгороженного от остальной территории части внушительным бетонным забором. Там находилась якобы тайная перевалочная база, там под старыми трибунами располагалась каптерка прапорщика Кардана, мастерская и склад.
Закрытая территория, как ей и полагалось, охранялась двумя салагами, одетыми в бэушное, проситившееся от штатных и нештатных условий эксплуатации хабэ недоброй памяти Юдашкина. Салаги были вооружены карабинами Симонова[12], при виде майора слегка вздернулись, словно их поддели за шиворот, и самоотверженно засопели. Сторожим, стало быть, товарищ майор, бдим!
Сильно хотелось врезать солдатикам по конопатым мордам, ну, хоть за что-нибудь, хотя бы за того же Кардана, как они его выпустили, суки? Только вот без пользы это… Попробовали бы они того же Кардана не выпустить! Вот тут бы точно получили по сопаткам…
Майор, моргая от полумрака, зашел в крохотную, словно деревенский сортир, караулку, набрал нужный номер на древнем эбонитовом диске и с заметным усилием открыл бронированную дверь на закрытую территорию.
Когда майор шел через вытоптанное до состояния тертой джинсы футбольное поле, вдруг резко пахнуло электричеством. Что-то трескуче заискрило, потом глухо бухнуло, и прямо посреди площадки возник скребущий крылом по редкой траве дельтаплан. Откуда он возник – непонятно, да и не важно это было! Главным было не это. Контрабандистка вернулась. Мешок с хабаром был здесь, и он давал четкую отметку на майорском ПДА. Так что какое-никакое оправдание у майора появилось.
– Вернулась, девонька! – почти нежно пропел майор. – Надо же, вернулась, летунья, спасительница ты наша!
И побежал к повалившейся на жесткую, словно колючая проволока, траву контрабандистке.
Вернулась!
Вывела Зона через черный ход.
Ночка. Предзонье. Рупь за вход – сто за выход
– Ты, Светлана, сейчас не в себе, ты отдохни недельку, потом решишь, – уговаривал Ночку майор. – Развейся как-нибудь… Этим займись, шопингом, я знаю, в интернете читал, на женщин шопинг хорошо действует, умиротворяюще, или мужчину заведи, ты сама по себе девушка видная, будешь…
Ночка мотнула рыжей башкой и даже оскалилась.
– Ты что, майор, совсем, что ли, того? Совсем служба мозги съела? – зло выдохнула девушка. – Окстись, начальничек! Какой тут шопинг-жопинг, в этой сраной дыре? Мужчину, говоришь? Где это ты тут мужчину видел? Может, себя имеешь в виду, барсук ты холощеный? Все вы тут не лучше зомбяков. Да нет, хуже, зомбяки – те хоть в душу не лезут и под юбку, а вы…
Майор покосился на Ночкину фигуру, неразличимую под пятнистым угвазданным вусмерть летным комбинезоном, почему-то засмущался и совсем уж невпопад сказал:
– А ты, девонька, юбку и не носишь, я тебя в юбке-то ни разу и не видел.
– Ну, не под юбку… – Ночка тоже почему-то смутилась.
Добрая она была девка, в сущности, и майора было немного жаль, хотя, если разобраться, чего его, паразита толстомясого, жалеть? В Зону не ходит, сидит здесь, воображает, что чем-то рулит, все на старость копит, барсук и есть. И не молодой уже. Вон и лысина у него на башке намечается, и мешки под глазами, почки, наверное… А все мало! И вообще гадостно это – всю жизнь на старость копить.
– Ты пойми, Слана, – снова начал майор. – Вот ты уедешь, например, в Москву, на Большую Землю, и что там тебя ждет? Денег у тебя хрен да маленько, пара сотен тысяч зеленых от силы, а может, и того меньше. Ты что, думаешь, для Москвы это деньги? Тьфу это для Москвы, а не деньги! На такие деньги в столице ты и жилья путного не купишь, разве что конуру какую на окраине, да и то, если эти… риэлторы не облапошат. А жить ты там на что собираешься? Профессии у тебя нормальной нет, пилотские твои таланты в столице никому и на хер не нужны, кроме того, для закона ты преступница, так что ежели что вскроется, то куковать тебе, милая, на зоне до морковкина разговенья. Одну Зону на другую поменять желаешь?
– Так другие же как-то устраиваются, – начала было девушка, но майор почуял, что на верном пути, и наддал, даже слезы отеческой в голос подпустил:
– Другие, говоришь? А много ты других видела, которые устроились? Совсем не видела? Вот что я тебе скажу, как отец скажу, прямо: другие либо на панель идут, либо спонсора находят, а это та же панель, только этажом выше. Для панели ты не годишься, товарный вид не подходящий, да и спесива больно, тем более спонсоры – они нынче знаешь какие разборчивые? Да там такие павы в этой Москве, а ты птаха невидная, ночная, туда же… Такие павы!
Майор даже задницу отклячил, показывая, какие по Москве бродят павы. И губы сложил бантиком, бантик, правда, получился ненатуральный, скорее кукиш, чем бантик.
– Разберусь, – оборвала его Ночка. – Как-нибудь без твоих сопливых советов разберусь. В общем, документы, банковские карты, все что положено. Отдай, не доводи до греха. Контракта я с вашей братией не подписывала, но, помнится, договаривались мы, что как только почувствую, что Зона меня больше не принимает, так и сворачиваю аэродром. Помнишь уговор? А она меня больше не принимает. Вот так-то, майор!
Майор уже понял, что Ночка не останется, не такой уж он был дурак, чтобы не понять, только уж больно не вовремя все получалось – Кардан, паразит, сидит на губе, и неизвестно, когда его можно будет без особого шума выпустить. Девка вон ни с того ни с сего в столицу намылилась… Так что таскать из Зоны хабар, получается, некому. Хоть самому лети… Но самому не положено, да и уметь надо. Майор вдруг отчетливо понял, что на самом деле ничего-то он не умеет, даже командовать толком не умеет, Кардан всеми делами заправляет, а он, начальник, так… С боку припека. На какое-то мгновение ему захотелось самому сходить в Зону, может, после этого он хоть сам себя уважать станет. Но в Зону ходить тоже надо уметь. Неумеючи ведь и гробануться недолго, а у него еще кредит за дом под Рязанью не выплачен. Да и при чем здесь кредит, что еще за чепуха в голову лезет! Эх, а ведь девка-то хоть и слывет ведьмой, но простая, как дошкольница, и скорее всего не врет, что Зона ее из себя поперла. А может, и не врет, потому что ведьма, и точно знает, что не примет ее больше Зона, а значит, и соваться туда нечего. У баб свое чутье и свои заморочки. Сегодня подружки-подруженьки, а завтра сожрать друг дружку готовы. Вот и у Ночки с Зоной так.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
