вышла девочка в черном танцевальном платье с воланами, – нашелся тебе партнер взамен сбежавшего. Даже со стулом танцевать не пришлось. Хотя еще неясно, намного ли этот парень от стула отличается.
– Я уже переоделся, – сказал я, словно не слышал последних слов.
На самом деле, переодеваться мне было не во что. Я понятия не имел, что надеть, и пришел на урок в футболке и джинсах – оставалось только снять ветровку и кроссовки.
Женщина шумно вздохнула.
– Если соберешься заниматься, придется раскошелиться на форму.
Я с готовностью кивнул.
– Бери свою партнершу и занимайте место в зале. Она тебе вкратце расскажет, что здесь обычно происходит.
Я подошел к девочке – совсем тонюсенькой, с волосами и глазами одного цвета, медового.
– Лайма, – шепнула она, неотрывно и как-то насупленно глядя на тренера.
– Даня, – ответил я, хотя с самого детства представлялся полным именем.
Девочка кивнула.
– Главное – слушай ее, – она указала подбородком на тренершу. – Или хотя бы делай вид, что слушаешь. Иначе она орать начинает.
– Понял, – шепнул я.
– Заправь футболку в штаны, чтобы не болталась сильно. Для латины пойдет, но сейчас будет стандарт.
Я ничего не понял, но начал запихивать футболку за пояс джинсов.
– И штаны другие нужны, – тихо-тихо говорила Лайма. – На высокой талии и по росту. Как у ребят.
Я посмотрел вокруг себя. Парни были в сильно обтягивающих, как водолазный костюм, кофтах и брюках с широкими штанинами. Моя мачеха надевала похожие по праздникам.
– Раньше танцевал? – спросила Лайма.
– Не-а, только по телеку видел.
Девочка опять кивнула, но я понял, что мой ответ ей не понравился.
– Я буду подсказывать, – обещала она.
И она подсказывала. Почти всю тренировку целиком шепотом объясняла, что надо делать. Получалось, конечно, через раз, но в конце тренерша сказала мне:
– Передай родителям, зачатки есть. Можно попробовать что-то вылепить.
Я немного растерялся, поблагодарил ее и ушел.
Мне понравилось танцевать, понравилась музыка, понравилась девочка, с которой меня поставили в пару. Она умела куда больше меня и понимала все, что происходит, – как двигаться, как считать такты, как ставить ноги – и объясняла мне терпеливо и совсем не выпендривалась. Тогда я впервые в жизни подумал, что на свете, оказывается, бывают не вредные девчонки.
После занятия, когда я уже спускался по лестнице на первый этаж, меня догнала та красивая женщина в плаще, ее мама. Она так неуклюже бежала на каблуках по ступеням, что мне даже стало стыдно, что я заставил ее так мучиться.
– Мальчик, погоди! – крикнула она, хотя я уже остановился. – Как тебя зовут?
Любопытно, что тренер за все занятие так и не поинтересовалась моим именем.
– Даниил.
– Я мама Лаймы, тетя Вера. – Она, как взрослому, протянула мне руку с несколькими серебряными браслетами. – Очень приятно.
Я осторожно пожал эту руку – маленькую, мягкую, но сильную.
– В какой школе ты учишься? – спросила тетя Вера. – С Лаймиком, во второй?
– Нет, в первой.
– Жаль, я думала, вы дружите. Вы сегодня так хорошо танцевали. Даже лучше, чем у Лаймика получалось с прошлым партнером. Они пришли вместе год назад, но он решил бросить танцы. Скажи, ты же придешь на следующую тренировку?
И как бы мне ни хотелось ответить, что приду – обязательно приду, о чем речь, ведь мне так понравилось, я так долго об этом мечтал! – я лишь покачал головой.
Тетя Вера изменилась в лице. Ее карие глаза стали большими от удивления. По высокому лбу побежали морщинки непонимания.
– Тебе что, не понравилось? – спросила она.
– Очень понравилось, – заговорил я так, будто пытался перед ней извиниться. Сильно не хотелось расстраивать такую красивую тетю Веру. – Просто бесплатное занятие здесь только одно.
Голова тети Веры как-то сама склонилась набок.
– Твоим родителям нечем платить? – голос ее был ласковый и жалеющий, понимающий.
– Да нет, – ответил я. – Папа бы заплатил, если бы хотел. Просто он считает, что танцы – не спорт для настоящего мужчины.
– А как же папа отпустил тебя сегодня на первый урок?
– Он не отпускал, – я пожал плечами. – Он думает, что я с ребятами играю в футбол.
Почему-то врать тете Вере совсем не хотелось. Даже наоборот, откуда-то я точно знал, что ей можно довериться и мою ложь она не выдаст.
– А если он узнает, что ты его обманываешь, что будет? – спросила тетя Вера.
– Будет орать, – как само собой разумеющееся ответил я.
– И часто он орет?
– Да почти всегда.
– А мама?
– У меня нет мамы. Только мачеха. Но ей не до меня – у нее два маленьких сына.
Тетя Вера закусила губу. Я не мог сказать точно, что видел в ее глазах, лишь чувствовал в них какое-то волнение. Что-то у нее внутри металось, рвалось, и мучилось, как птичка в клетке.
– А ты бы хотел танцевать? – спросила тетя Вера и, коснувшись своей ласковой рукой моей головы, погладила волосы.
Я уже и не помнил, когда ко мне прикасались, чтобы погладить, а не чтобы наказать.
И вдруг понял, что готов куда угодно следовать за этой женщиной и с радостью спасу ее от какой-нибудь страшной беды или жуткой напасти: потоп, пожар, хулиганы – что угодно.
Наверное, думалось мне, мама была точь-в-точь такая же.
– То есть, если бы отец не был против, – продолжала тетя Вера, – ты бы занимался танцами дальше?
– Да.
Глаза тети Веры заблестели сильнее, но я только спустя несколько мгновений понял, что это слезы.
– Ты очень талантлив, – произнесла она осипшим вдруг голосом, потом кашлянула. – И я готова помочь тебе, если ты поможешь мне: танцуй в паре с Лаймой, а я буду оплачивать занятия вам обоим, пока твой отец не поменяет своего мнения о танцах.
Глава 17
Наши дни
Даня
Проснувшись утром, мы с Аней решили поиграть в игру, правила которой просты: кто дольше не встанет с кровати – тот и победил.
Не помню, когда мы последний раз позволяли себе роскошь так тратить время. В Москве мы постоянно куда-то бежали – то я, то она, то мы оба и часто в разные стороны.
Я надеялся провести с ней день под одеялом, в лени и, может, ласке, но Аня схитрила – включила какой-то ужасно сопливый фильм, и мне ничего не оставалось, как сломя голову броситься в душ.
– Не хочешь со мной? – спросил я.
Но Аня так таращилась в экран, что было понятно – душ мне придется принимать одному.
– Я так люблю этот момент, – проныла она. – Погоди.
– Можно же на паузу поставить, – напомнил я.
– Ну,
