Читая стенограмму переговоров эмиссаров Черчилля в Нью-Йорке, добытую, что называется со стола британского премьера, советский лидер все больше и больше мрачнел. Уж слишком высокие преференции и бонусы получали денежные магнаты от развязывания военного конфликта между странами победителями. Утверждение господина Даннинга, о том, что нет в мире такого преступления, на которое бы не пошли капиталисты ради получения прибыли в 300 % даже под страхом смертной казни, в очередной раз получило своё подтверждение.
Трудно, невыносимо трудно долгое время ходить в туго застегнутом мундире, испытывать множество трудностей и лишений ради достижения победы над врагом и наступления мира. Но во стократ труднее, после того как ты наконец-то распахнул мундир и вздохнул полной грудью воздух мирной жизни, нужно вновь застегивать его обратно.
Именно такое духовное мучение испытал Сталин в этот бесконечно длинный, июльский день. Добившись победы над Гитлером, он искренно понадеялся, что с войной в Европе покончено и, не дожидаясь замирения в Азии, поспешил начать лечение ран нанесенных советскому народу проклятой войной. Уже были готовы планы по восстановлению страны на ближайший период, отданы необходимые распоряжения и разосланы правительственные циркуляры. Мирная жизнь начала вступать в свои права, и вдруг все приходилось сворачивать и вновь заниматься так постывшей войной.
Вновь переходя от планов мирного созидания к решению военных нужд, Сталин был уверен, что этот процесс не принесет ему трудностей, но воздух мирной жизни сыграл с советским вождем злую шутку. Привычно уходя с головой в работу, он неожиданно получил жесткий укол со стороны своего здоровья. Не столько от решений многочисленных проблем порожденных конфликтом, сколько от душевного разлада, к концу дня у Сталина сильно заболела голова, и он был вынужден обратиться к докторам.
Срочно прибывший эскулап измерил у вождя давление и без долгих колебаний и размышлений посадил на шею своего пациента несколько медицинских пиявок. Настороженно относясь к достижениям современной химии и фармакологии, всегда Сталин отдавал предпочтение природным средствам. По этой причине, увешенный мирными кровососами, он просидел сорок минут в комнате отдыха, прежде чем смог вновь приступить к работе.
Последними кого он принял в этот день, были генерал армии Антонов, начальник внешней разведки НКГБ генерал-лейтенант Фитин и полковник Скворцов, начальник аналитической службы оперативного отдела Генерального штаба. Именно после разговора с этими людьми, советскому вождю и предстояло определить свои действия на ближайшие и все последующие дни этого месяца.
Четыре года назад коварные англосаксы сумели столкнуть Россию и Германию в войне, которая по своим масштабам ужасов и потерь превзошла все прежние войны мира. Тогда, Лондон и Вашингтон надеялись, что в ожесточенной борьбе Сталин и Гитлер полностью обескровят друг друга и станут покорными их воле. Однако все пошло совсем не так, как ожидали и планировали по обе стороны Большой Лужи. Вопреки прогнозам и предсказаниям всевозможных экспертов и знатоков, советская Россия вышла из этой схватки сильной и мощной державой и стала на равных говорить с Англией и Америкой.
Подобное завершение войны никак не мог устроить представителей англосаксонского мира, вложивших в неё огромное количество денег и материальных средств. В своем нынешнем состоянии Россия представляла смертельную угрозу англосаксонскому миру, и её следовало устранить раз и навсегда. Весь вопрос заключался в том, когда начинать против неё новую войну. Сейчас, по горячим следам или немного погодя, поднакопив для этого побольше средств и ресурсов.
После недолгого колебания было решено не давать Москве мирной передышки и попытаться уничтожить её, втянув в новую затяжную войну. Заставить русского медведя полностью исчерпать все свои людские и материальные ресурсы и раз и навсегда разрешить «русский вопрос» по выгодному для всех сценарию.
Благодаря блестящей работе советских нелегалов Сталин оказался в курсе всех черных дел Черчилля и стоящих за ним кругов. Он всеми силами, пытался не допустить вооруженного противостояния между союзниками по антигитлеровской коалиции, но обстоятельства оказались сильнее его. Тяжкое бремя войны вновь нависло над Россией и единственным способом избавиться от него, была быстрая победоносная война. Только молниеносное поражение англичан могло принудить их сесть за стол переговоров о мире, который так был нужен советскому народу.
Так или примерно так думал Сталин, терпеливо ожидая пока Антонов, расстелет на столе принесенную с собой карту и, привычно взяв в руки указку, не начнет подводить итоги дня. Из прежних докладов генштабиста он уже знал приблизительно положение на фронтах. Оно было не таким ужасным, как в июне сорок первого, но при этом, не давало излишнего оптимизма.
— Подводя итоги сегодняшних боев, можно с уверенность говорить, что противник не смог выполнить своих первичных задач, товарищ Сталин. На обоих участках своего наступления, немцы смогли продвинуться вглубь нашей обороны на два-три километра, а в некоторых местах до четырех-пяти километров. Во всех случаях боевого столкновения наши войска оказывали противнику ожесточенное сопротивление, в результате которого он понес значительные потери в живой силе и боевой технике — начал свой доклад Антонов, привычно не заглядывая в папку военных сводок.
— Главный удар немцев пришелся по войскам маршала Рокоссовского. Здесь отмечено применение со стороны противника пехоты и артиллерии, а также участие танков, самоходных орудий. Действия немцев были поддержаны английской авиации.
Против войск маршала Жукова, немцы бросили исключительно пехоту, артиллерию и до двух десятков бронемашин. Участие в боях танков, самоходок или штурмовых орудий, согласно поступившим сведениям из штаба 1-го Белорусского фронта замечено не было. Также под Лейпцигом не было отмечено участие какой-либо авиации, как немецкой, так и английской или американской.
— Выходит, нападение господ союзников мы худо-бедно отбили и если не сорвали их планы, то основательно затруднили их исполнение. Но это только полдела. Как вы думаете, удалось ли нам реализовать наши собственные намерения, товарищ Антонов? Попытаются ли завтра англичане продолжить свою авантюру, или же получив сегодня по зубам, решат свернуть операцию и начнут искать выход из сложившегося положения.
— Исходя из той информации, что располагает Генштаб на данный момент трудно делать какие-либо окончательные выводы, товарищ Сталин. Вполне возможно что, получив жесткий и решительный отпор, англичане не решатся на дальнейшее продолжение военного конфликта с нами. В донесениях фронтов есть некоторые факты, говорящие в пользу этого предположения, однако аналитики полковника Скворцова не вполне согласны с этим предположением. Единственно, что можно сказать с полной уверенностью, что за прошедший день немцы понесли серьезные потери и для продолжения наступательных планов, англичане будут вынуждены задействовать собственные силы.
— Что заставляет вас товарищ Скворцов думать, что, невзирая на неудачу, англичане решат продолжить боевые действия? — поинтересовался Сталин у сухощавого аналитика.
— Сам факт начала проведения операции, чьи задачи по своей сложности и масштабу мало, в чем уступают гитлеровскому «плану Барбаросса» товарищ Сталин. Слишком много поставлено англичанами на карту, чтобы после первой же неудачи отказаться от своих амбициозных намерений. Кроме этого в пользу вывода об их готовности идти до конца, говорит замена Черчиллем фельдмаршала Монтгомери, на посту командующего британскими войсками в Европе. Александер в отличие от своего предшественника, всегда имеющего свое собственное мнение, не склонен обсуждать полученный приказ. Он будет выполнять его до тех пор, пока не кончатся имеющиеся в его распоряжении людские и материальные ресурсы или приказ не будет отменен сверху.
— Жестко, но довольно точно, — усмехнулся Сталин. — Ваши соображения хорошо совпадают с теми сведения, что два часа назад предоставил нам товарищ Фитин. Они полностью доказывают тот факт, что господин Черчилль все же взял курс на полноценную войну. Прекрасно понимая, что одной английской армии не выстоять в борьбе с нами, он очень надеется на помощь американцев, которых намерен втянуть в этот конфликт как можно скорее. Трумэн, конечно, будет этому всячески сопротивляться, но в том, что это рано или поздно произойдет, сомневаться не приходится. Уж слишком крепко переплелись между собой политические и экономические связи Англии и Америки.
Сказав эти страшные для всех собравшихся слова, Сталин помолчал, а затем, словно окончательно перейдя невидимый рубеж, обратился к начальнику внешней разведки:
