Реакции возбудимых личностей очень импульсивны. Если что-либо им не нравится, они не ищут возможности примириться, им чужда терпимость. Напротив, и в мимике, и в словах они дают волю раздраженности, жестко или же со злостью заявляют о своих требованиях, а иногда и со скандалом удаляются. В результате такие личности по самому незначительному поводу вступают в ссору с начальством и с сотрудниками, грубят, они агрессивны, могут резко уволиться, не отдавая себе полноценного отчета в возможных последствиях. Причины недовольства могут оказаться самыми разными: то им не нравится, как с ними обращаются, то зарплата мала, то рабочий процесс их не устраивает. Лишь в редких случаях речь идет о тяжести самого труда, ибо возбудимые личности, как правило, имеют склонность к занятиям физическим трудом и могут похвастаться тут более высокими, чем у других людей, показателями. Раздражает их чаще не столько напряженность труда, сколько моменты организационные. В результате систематических трений наблюдается частая перемена места работы.
По мере возрастания гнева личности с повышенной возбудимостью от слов обычно переходят к делам, то есть к рукоприкладству. Бывает, что рукоприкладство у возбудимых личностей опережает слова, так как такие люди вообще не очень склонны обмениваться мнениям и, если не считать ругательств.
Импульсивность патологического характера относится также и к влечениям в узком смысле слова. Возбудимые личности могут быть совершенно неразборчивы в еде и неумеренны в ее количестве, полностью поддаваясь своему текущему желанию. То же относится к алкоголю, поэтому многие из них становятся хроническими алкоголиками. Когда хочется выпить, возбудимые личности не думают об опасности внезапного острого опьянения и о его пагубных последствиях для служебного положения, престижа, для семейной жизни, здоровья.
Импульсивны их проявления и в сексуальной сфере, однако у мужчин это не очень бросается в глаза, так как они, будучи неумеренными в половых потребностях, часто длительное время не меняют партнершу, более того — довольно прочно к ней привязываются. Впрочем, это не имеет никакого отношения к верности, просто с данной женщиной инстинкт удовлетворяется наиболее полно. Если же таких людей охватывает влечение к другой женщине, то они без раздумья ему следуют. Они неразборчивы в половых связях, особенно в молодые годы, и часто становятся отцами внебрачных детей. У женщин также часто наблюдается постоянство в отношении избранного партнера, у немолодых женщин подобным путем нередко устанавливаются длительные половые связи. Однако возбудимые личности — молодые девушки, — а также эпилептоидные психопатки в юном возрасте нередко полностью лишены моральных устоев и легко вступают в сексуальные отношения со многими мужчинами. Некоторые эпилептоидные психопатки вступают на путь проституции.
Вообще, моральные устои в жизни возбудимых личностей не играют сколько-нибудь заметной роли и не могут служить сдерживающим фактором. При «благоприятных» обстоятельствах они нередко совершают бесчестные поступки и даже преступления, например берут то, что «плохо лежит». Уголовные преступления эпилептоидных психопатов мужского пола чаще всего связаны с грубыми актами насилия. У подростков наблюдаются случаи изнасилования девушек.
У возбудимых личностей обоих полов в юности нередки импульсивные побеги из дома. Нередко возбудимых подростков дома что-то не устраивает, а простейшим выходом им кажется удрать и порвать всяческую связь с домом. Иногда это способ на некоторое время избежать посещения школы, а что будет дальше — для них не имеет значения.
Девочки во время таких побегов, попадая в бедственное положение, часто завязывают сексуальные отношения с мужчинами. Мальчики совершают взломы пустых квартир или дач либо для того, чтобы чем-нибудь поживиться, либо просто в поисках ночлега.
Когда преступление возникает на почве неуправляемого инстинкта, оно носит не совсем обычный характер. Хотя возбудимая личность, совершившая грубое насилие, часто характеризуется как бессердечная, бездушная, а причиной преступления считается жестокость, такая оценка основана на непонимании этих людей. Акты насилия у них вызываются не бездушием, а психоэмоциональным напряжением (стрессом). В спокойном состоянии эти люди отличаются привязчивостью, заботятся о своих детях, любят животных и нередко готовы оказать помощь ближним. Эти добрые чувства социального порядка у них, точно так же как и дурные, не знают границ. Однако моральные устои и социальный долг для них — в общем-то, чуждое понятие. Они не считают, что нельзя прогуливать уроки, что нельзя до безобразия напиваться, что пропустить день на работе разрешается только по весьма уважительной причине, что перед начальником работник обязан отчитываться.
Более или менее четко проявляющиеся признаки возбудимой личности могут несколько сглаживаться наличием природного ума, однако не настолько, чтобы снять движущую силу инстинкта. Решение, которое импульсивными людьми принимается в нормальном состоянии, «в здравом уме», следующий же приступ эмоционального возбуждения может свести на нет. Особенно заметно это у возбудимых детей. Можно прилагать любые усилия, взывать к благоразумию, неотступно следовать намеченной тактике — и все же воспрепятствовать проявлению импульсивных реакций невозможно. Ни в одном из случаев акцентуации другого рода воспитательное воздействие не является столь труднодостижимым. Возможно, это происходит в силу того, что сама сфера инстинктов, которая порождает импульсы, остается недоступной для воспитательных мероприятий. Впрочем, по мере созревания личности наблюдается некоторое улучшение ситуации. При различных возбуждениях и соблазнах повседневной жизни у этих людей оказывается достаточно самоконтроля, чтобы удержаться от безрассудства. И лишь при необычных, острых психоэмоциональных напряжениях самоконтроль исчезает.
Избегающие личности
Люди с избегающим расстройством личности имеют следующий основной конфликт: они хотели бы быть ближе к другим и соответствовать их интеллектуальному и профессиональному потенциалу, но боятся быть обиженными, отвергнутыми и потерпеть неудачу. Их стратегия (в отличие от зависимых людей) состоит в том, чтобы избегать общения или активного участия в чем-либо. Они воспринимают себя как социально неприспособленных и некомпетентных в работе или учебе. Других же людей они воспринимают обычно как весьма критически настроенных, незаинтересованных и унижающих.
Люди с этим расстройством часто имеют такие внутренние твердые убеждения: «Я плохой, никчемный, непривлекательный. Я не могу выдержать свои переживания». Эти убеждения питают следующие суждения: «Если люди приблизятся ко мне, они обнаружат „настоящего меня“ и отвергнут, что будет невыносимо и ужасно». Или: «Если я предприму что-либо новое, но у меня не получится, это будет катастрофой».
Следующий уровень, который определяет их поведение, состоит из внутренних незаметных инструкций самому себе, таких как «Лучше не участвовать в рискованных делах», «Я должен любой ценой избегать неприятных ситуаций», «Если я чувствую что-то неприятное или думаю об этом, я должен попытаться забыть об этом, отвлекшись или приняв дозу чего-то, что меня успокоит или отвлечет (спиртного, наркотика и т. д.)».
Главной угрозой им представляется то, что люди будут считать их обманщиками, некомпетентными или ничтожествами, их осудят, унизят или отвергнут. Они стараются избегать ситуаций, в которых их могут оценивать. Так, они склонны держаться особняком в социальных группах и не привлекать к себе внимание. На работе они избегают новых обязанностей и продвижения по службе из-за опасения неудачи и последующих репрессий со стороны других.
Основная и типичная эмоция избегающих личностей — дисфория, то есть сочетание постоянной тревоги с печалью. Тревогу вызывает возможность подвергнуться критике, а печаль — отсутствие близких отношений и успехов.
Их низкая устойчивость к дисфории препятствует развитию методов преодоления застенчивости и более эффективного самоутверждения. Так как они склонны к самокопанию и постоянно следят за своими чувствами, они очень чувствительны к печали и тревоге. Как ни странно, несмотря на их чрезмерно развитое осознание болезненных чувств, они уклоняются от осознания неприятных мыслей — тенденция, которая соответствует их главной стратегии и называется в психотерапии рационализацией и когнитивным избеганием.
Их низкая терпимость к своим переживаниям наряду с повышенной чувствительностью к неудаче и отвержению влияет на все их действия и определяет их характер. В отличие от зависимых людей, которые справляются со страхом неудачи, стремясь найти поддержку у окружающих, избегающие личности просто понижают свою планку и избегают любой активности и деятельности, которые связаны с риском неудачи или отвержения.
