отцепить от себя всё ещё испуганную Марианну, а Лариса тут же вскочила с дивана, уже готовая к новым приключениям.
– Ну замечательно, – съязвила Джеральдина, глядя на внезапных гостей. – Как я вижу, вы не утруждаете себя использованием дверей.
– А мы не ищем легких путей, – нашлась Лариса.
– Что случилось со стеклом? – тихо спросил Моросик у своих друзей. – По-моему, оно испарилось прямо в воздухе.
Посмотрев друг на друга, друзья вскочили с дивана и помчались к окну, чтобы немедленно выяснить причину своего внезапного спасения.
– Простите, – на бегу сказал Коля, переступив через рождественских эльфов, копошившихся на дороге с мешком с елочными игрушками.
– Извините! – добавила Лариса, вприпрыжку бежавшая за Колей и тоже переступившая через эльфов.
– Вынужден просить прощения, – официально произнёс Моросик.
– Нам очень стыдно, – робко произнесла Марианна.
Столпившись у окна, они окончательно убедились в том, что стекло исчезло, будто его здесь никогда и не было. И еще откуда-то взялся снег – он покрывал подоконник и лежал на полу в кухне. Но откуда здесь снег?
– Чудеса, – завороженно пробормотал Карлош Плюш, рассматривающий окно вместе с Бирмингемом и Лютенцией с улицы. – Исчезнувшее стекло.
– Мне холодно! – сообщила Джеральдина. – Куда бы оно ни делось, верните его на место. Вы выбрали очень неудачное время года для исчезновения стекол.
– Девочки, возьмите с дивана тёплый плед, – сказала своим внучкам Лютенция Кареглаз.
– Да ну, он старый и колючий, – сказала Астрия, ежась от холода.
– А я, бабушка, уже нахожусь в том возрасте, когда можно не давать мне советов, я уже полностью самостоятельна, – сказала Джеральдина. – Ты не сделаешь мне бутерброд?
Карлош Плюш провел рукой по насыпи снега на подоконнике.
– Стекло не исчезло, – медленно произнёс он. – Оно превратилось в снег. Как раз перед тем, как вы в него врезались. Но как вам удалось сотворить такое сложное превращение?
Волшебник посмотрел на Колю и его друзей. Коля тоже посмотрел на своих друзей, так как сам он ответа на этот вопрос не знал. Вперёд вышла Лариса – неожиданно смущённая, но очень довольная. Она показала всем свою правую руку, на которую была надета сиреневая варежка.
– Я… я просто на всякий случай надела её перед полётом, – взволнованно поделилась она. – А когда мы летели в окно, я и не вспомнила о ней. Всё произошло так быстро… Я… я просто подумала, что если бы стекло стало мягким, как снег, то нам бы не было больно.
– Великолепно! Молодец! – подпрыгнул от восторга Карлош Плюш. – Бирмингем, ты слышал? Наши выдумщики удивляют нас снова и снова.
Лариса вся раскраснелась от восторга.
– Я бы на вашем месте этому не радовался, – произнёс незнакомый голос за спинами волшебников. Бирмингем и Лютенция тут же обернулись. Карлош же не двинулся с места, а лишь улыбнулся, убрав руки в карманы.
– Модест, рад встрече, – сказал Карлош и медленно обернулся. – Как вижу, ты по-прежнему верен принципу ходить в гости без предупреждения.
Вместо ответа незваный гость холодно посмотрел на Карлоша и, не спрашивая разрешения, молча прошёл в дом на кухню, а волшебники и фея зашли вслед за ним. Появившись в кухне, гость прошёл прямо рядом с Колей, внимательно осматривая погром и деловито записывая всё, что видит, в специальный блокнотик.
– Кто это? – шёпотом спросил Коля у вставшего рядом с ним Бирмингема.
– Это Модест – гном-проверяльщик, который перед новогодними праздниками следит за тем, чтобы все волшебники и выдумщики были готовы к выполнению своих задач, – тихо ответил Бирмингем.
– И в вашем случае я вижу, что вы к «выполнению задач», как вы сказали, не готовы, – произнёс гном и встал в середине кухни.
Гном-проверяльщик выглядел совсем не так, как Коля представлял обычных гномов. Во-первых, он был не такого уж низкого роста – всего лишь Карлошу Плюшу по пояс. Во-вторых, он не был пухленьким, неряшливым и бородатым: худой и гладко выбритый, он был одет в аккуратный пиджак изумрудного цвета, коричневые штаны и длинные красно-белые полосатые носки. На ногах его были деревянные башмаки, а на носу – пенсне. Волосы гнома покрывала седина, а на макушке блестела лысина. От людей его отличали непропорционально большие уши и нос. Но кто знает – может, обычные гномы не были такими худыми, аккуратными и строгими.
После его последней фразы волшебники, выдумщики, пожилая фея и даже рождественские эльфы обменялись мрачными взглядами.
– Но почему не готовы? – спросил Бирмингем и сделал осторожный шаг в сторону, надеясь незаметно прикрыть своей спиной привлекающий большое внимание погром у дивана, на который упали несколько минут назад влетевшие в комнату Коля и его друзья.
– По-моему, вы сами прекрасно ответили на этот вопрос, господин Карнавальский. Я пришел посмотреть репетицию полётов, но увидел только перепуганных детей, двигающихся на бешеной скорости, и бегающего под ними внизу волшебника. И выключите, наконец, эту музыку.
Феечки и маленькие эльфы в беседке каким-то образом его услышали, выключили миниатюрную скрипку и попрыгали со своих мест со своими крохотными музыкальными инструментами.
– Вы и ваши друзья ничего не успеваете, Карлош Плюш. Нужно ли вам напомнить, что до первых зимних праздников во многих странах осталось несколько дней? А ваши выдумщики даже не умеют пользоваться летающими зонтами.
– Умеем, – тихо произнесла Лариса, которая была просто задета за живое.
Поправив пенсне, гном уставился на неё и внимательно осмотрел девочку с головы до ног, после чего сделал несколько пометок в своём блокноте. После этого он так же пристально рассмотрел и других друзей – казалось, от его взгляда не укрылось ничего, даже оторванная пуговица на пижамной рубашке Моросика. Гном продолжил строчить в своем зловещем блокноте.
– К сожалению, в сложившихся условиях я не могу вас допустить к помощи главному зимнему волшебнику. Но, если хотите, вы можете сейчас пойти в столовую и взять кислые мармеладки. Их как раз туда сегодня завезли, – сказал гном без всякого выражения.
– Модест, прошу тебя, дай нам шанс, – обратился к проверяльщику Карлош Плюш. – Сегодня ночью ведь начинается разнос подарков! И каждый выдумщик хотел бы…
– Приходите в следующем году, – равнодушно произнёс гном, не дав ему договорить.
– Модест, пожалуйста. Мы ведь почти успели. Выдумщики не смогут ждать целый год, – присоединился к Карлошу Бирмингем Тадеуш Карнавальский.
Он и гном-проверяльщик могли бы посоревноваться в том, у кого более бесстрастный голос – но если у Бирмингема такая особенность речи была, как мы знаем, от природы, то голос Модеста был таким просто потому, что сам гном был абсолютно к ним равнодушен.
– Что ж, тогда это всего лишь означает, что вы для волшебства, к сожалению, не созданы, – сказал Модест. – Моё
