объяснение: зверь изнанки почуял в колодце существо гораздо сильнее себя.
Похоже, я потревожил в колодце кого-то, кого тревожить явно не стоило.
— Млять, разбудили лихо. Эх, надо было в дом идти. Там же стопудово тоже заныканы где-нибудь кадушки с водой… — забормотал я нервно себе под нос.
Но сбегать в дом сейчас было уже поздно. Рев потревоженного монстра в колодце быстро стих, и но на смену ему там внизу началось интенсивное шевеление. Раздался треск сминаемых бревен колодезного сруба под чьими-то когтями, загремела ржавая цепь провокатора ведра… Кто бы то ни был там в колодце, он уже во все лапы карабкался наружу.
Я же, хищно ухмыльнувшись, занял шестую стойку Изумрудного берса. Потому как интуиция набатом била в подсознании, сигнализирую о приближении смертельной опасности. А значит бой с карабкающийся из колодца неведомой тварью придется сразу начинать с козырей, к каковым безусловно относилась эта только-только освоенная и самая убойная в моем арсенале абилка.
Глава 26
Глава 26
Явление огромной трехметровой жабы из колодца вышло воистину эпическим. Лишь благодаря изрядно развитым параметрам Сопротивления и Ловкости игрока шестого уровня, я смог сперва различить исполинский полупрозрачный силуэт взмывшей вверх твари на фоне разлетевшихся ворохом обломков лебедки и крыши колодца, а потом уследить за молниеносным рывком твари в мою сторону. Да и то, если б не препятствие на выходе, которое могучая, но тупая животина, выпрыгивая из колодца, тупо снесла башкой, уследить за невероятно проворной жабой у меня вряд ли бы получилось. Но, на нашу с Заразой удачу, столкновение с лебедкой и крышей колодца изрядно притормозило разгон твари изнанки, что позволило мне четко отследить ее следующий маневр, и попытаться сработать на опережение.
Увы, пит меня разочаровал.
Одновременно с появлением гигантской жабы, за спиной раздался цокот копыт и полный первобытного ужаса скулеж ополоумевшего от ужаса питомца. Но времени оборачиваться и взывать к совести трусливо сбежавшего глыба-быка у меня уже не было от слова совсем.
Взвившись в самоубийственном прыжке навстречу исполинской жабе, как учил Псих, я нанес топором единственный косой рубящий удар сверху вниз, вложив в него без остатка всю сконцентрированную в правую руку силу и напитав ее ускорением встречного прыжка.
Метил я жабе в район левого выпученного глаза, но как там в реале вышло на самом деле сходу разобрать не успел, слишком запредельной даже для игрока шестого уровня вышла та скорость, на которой мы сшиблись с жабой в полете.
Дальше был страшной силы удар.
Резкая, как удар током, вспышка боли в правом боку.
И все. Чернота.
Последующего падения на землю я уже не почувствовал.
В чувство меня привел уже влажный язык пита на щеке, слюна которого воняла, пожалуй, еще почище нашатыря.
— Бросил меня, сука, значит, врагу на растерзание, — прохрипел я, щурясь от бьющего прямо в глаза солнечного света, — а теперь подлизываешься?
— Муууу! — тут же взялся доказывать мне Зараза всю удручающую глубину моего заблуждения. Мол…
…никуда он на самом деле, разумеется, не убегал, а совершил хитрый отвлекающий маневр, чтоб запутать врага. Который, желая заполучить более упитанную добычу, наверняка, сосредоточил все свое внимание на удирающем во все копыта грома-быке. На бросившуюся же наперехват костлявую букашку-игрока положил с прибором, сочтя, что в легкую сметет ее с дороги за счет своего колоссального преимущества в весе, — слишком заторможенно еще реагируя, после таранного столкновения с жабой, на происходящее, я далеко не сразу сообразил, что это не мои собственные мысли, а до дрожи знакомый хриплый голос, вещающий прямо у меня в голове. — И просчитался, ведь, ублюдок самоуверенный. Отвлекшись на удирающего грома-быка, злот проглядел твой направленный ему в глаз топор…
— Псих! Но как ты?..
Опять же Заразе спасибо скажи, — хмыкнул дух системного предмета. — Он тебя на алтарь переволок. На котором ты до сих пор и лежишь.
— Но ведь связь с тобой возможна только в хранилище?
Не обязательно. Даже когда ты просто положишь руку на алтарь, мы сможем уже общаться, — пояснил Псих и, развивая мысль, продолжил: — Просто в хранилище наше общение протекает более эффективно. Но пока ты пребывал в бессознательном состоянии, хранилище было заблокировано… Да это и не плохо. Ты хоть на солнышке малехо полежал. А то после изнанки белый стал, как покойник. Теперь, вон, чутка загоришь, и на нормального человека походить начнешь.
После слов Психа я тут же почувствовал, что практически голое тело (последние сплошь дырявые обноски одежды смыло с меня во время отработки стоек Омута силы) нехило так уже припекает от длительного нахождения под солнцем, и попытался сменить позу, чтобы убрать с солнца обгоревшие участки. Но стоило мне шевельнуться, как я тут же буквально взвыл от боли в раненом правом боку.
Окружающее просторы тут же сменились тесной клеткой из изумрудного пламени.
— Спокуха, Денис. Ты главное пока не шевелись, — тут же поспешил успокоить меня материализовавшийся рядом огненный аватар Психа. — Заразу на бок тебе немерено уже слюны своей напускал. Скоро края ран должны полностью сойтись и зарасти.
— Фу, блин! Вот нафига ты мне о слюне его сказал⁈ — меня аж передернуло от омерзения.
— Ну извини, — хмыкнул без капли раскаянья в голосе ухмыляющийся бородач.
— А че ты там про какого-то злота обмолвился?
— Злот — это тварь изнанки из колодца.
— Та прозрачная жаба что ли?
— Точно, она самая. Только не прозрачная, а волне себе плотная тварь, в весьма прочной роговой броне. Зараза пытался копытами ее проломить, чтоб до плоти твари добраться, и, прикинь, даже наш здоровяк расколоть доспехи твари не смог… Ну потом, когда бок зарастет, вернешься, глянешь. Злот там так у развороченного колодца и осталось лежать, куда рухнул после того, как ты ему мозг через глазницу повредил… Тебе, кстати, за ее убийство двадцать четыре тысячи живы прилетело.
— Да иди ты!
— А что тебя так уж удивляет? Ты, Денис, только что не абы кого завалил, а стража захваченной локации — зверя изнанки стадии короля.
— Твою ж мать!
— Полностью с тобой согласен. Безрассудный, конечно, шаг был с твоей стороны: бросать вызов такому монстру.
— Я не специально. Так вышло.
— Да видел я все. Ты молодчина, Денис, правильно все сделал. Хотя, конечно, если б не смекалка Заразы…
— Издеваешься⁈ Какая там, в жопу, смекалка⁈ Рогатый ублюдок позорно дал стрекача, просто бросив меня на растерзание этому гребаному злоту!
— Муууу!.. — обиженное мычание из загона донеслось даже до центральной клетки хранилища.
— Вот че на животину свою наговариваешь, — укоризненно покачал головой Псих, хотя глаза у хитреца буквально лучились от сдерживаемого внутреннего смеха. — Говорю же тебе: хитрый маневр Зараза совершил. Внимание злота на себя переключил. Что позволило тебе нанести прицельный смертельный удар в единственное уязвимое место.
— Эй, хорош уже мне лапшу эту на уши вешать!
— Ладно, будь по-твоему. Глыба-бык сбежал, не выдержав Давления короля…
— Муууу!.. — вновь послышалось возмущенное мычание из загона.
— Заткнись! — практически одновременно мы с Психом рявкнули в сторону выводящей в загон пита ячейки.
— Но, к чести Заразы, констатирую тебе: что пит тут же вернулся обратно, как почувствовал, что Давление смертельно раненного тобой короля сошло на нет, — продолжил убалтывать меня Псих. — И еще. Его бегство, как не крути, в итоге, сыграло вам обоим на руку. Потому как действительно отвлекшийся на удирающего глыба-быка злот только из-за этого пропустил твой бесконечно далекий еще до совершенства удар топором. А что эта тварь могла с тобой сделать, если б изначально восприняла серьезным противником, ты можешь судить по разодранному в клочья правому боку. Злот едва не прикончил тебя просто небрежным взмахом когтистой лапы. Как я уже говорил, на свою беду он решил банально отмахнуться от букашки-игрока. Если б злот изначально воспринял тебя всерьез, уж поверь, он смог бы увернуться от твоего далеко не идеального удара, а дальше за мгновенья растерзал бы тебя в лоскуты. И, останься гроза-бык у тебя за спиной, он совершенно ничем не мог тебе помочь против на голову превосходящего его по всем параметрам зверя, и зазря бы сложил свою рогатую башку тут же следом за тобой.
— Ладно, считай, убедил, — проворчал я, — объявлю, при встрече, сикуну этому благодарность.
— И правильно сделаешь, — неожиданно серьезно подхватил Псих. — Питомец сам уже тяжело переживает свое предательство. Пусть
