Читаем без скачивания В окопах времени (сборник) - Михаил Бураков

Тесть поверил нашему рассказу практически сразу. Алмазы вызвали у него умеренный, но не выходящий за рамки обыденного интерес, а моя левитация – так и вовсе почти никакого. Более всего его почему-то взволновали вскользь сказанные слова о возможности путешествий во времени.

– Поспешили вы сбежать, – сокрушенно качал головой он, – сначала хоть что-нибудь узнали бы! Как, куда, меняется ли от действий в прошлом наш мир или образуется новый… В общем, узнайте это, а? И скажите своему гению, что я прошу о личной беседе с ним. Готов оказать любую требуемую поддержку, как-то так…

Вопрос о беседе решился, как только я позвонил Петрику.

– Это пожалуйста, – сразу сказал он, – я сегодня в Москве и буду здесь до позднего вечера. Так что, если хочет – пусть приезжает.

А в субботу мы снова отправились в Тверскую область.

– Сегодня я решил сюда обед не тащить, – сразу после приветствий сообщил нам Петрик, – приглашаю вас в свое имение.

– Это где? – поинтересовался я.

– Здесь, – он махнул рукой в сторону развалин, – точнее было бы спросить «когда». В тысяча восемьсот сороковом году. Пошли, что ли?

Мы подошли к наиболее уцелевшей стене бывшего барского дома. Петрик достал из кармана какую-то проволоку и натянул ее между четырьмя вбитыми в землю колышками так, что получился прямоугольник примерно два на три метра, короткой стороной вплотную к стене.

– Станьте внутрь, – велел он, сам зашел туда и положил руку на хранящий следы желтой краски камень, потом убрал ее…

Что-то сверкнуло, хлопнуло, и мир вокруг нас мгновенно изменился. Озеро осталось, но лес отступил, а на месте развалин стоял роскошный двухэтажный особняк. Вокруг появились хозяйственные постройки, ближе к озеру паслись три лошади, и только чуть наклоненная пирамида осталась на своем месте. Однако, присмотревшись, я понял, что это другая, почти такая же, но именно что почти…

Тут я обратил внимание на Петрика. Он побледнел, на лбу выступили капельки пота, кажется, его даже слегка качнуло…

– Нормально, – сказал он, перехватив мой взгляд, – против течения времени двигаться трудно. Ничего, мы привычные…

Из дома вышел рослый мужик в шароварах, хромовых сапогах гармошкой и свободной белой рубахе. Я как-то сразу почувствовал, что это не дворецкий или еще какой холуй, а охранник, причем доверенный, на таких типажей я насмотрелся у тестя.

– С возвращением, барин, – коротко поклонился Петрику секьюрити, – без вас тут полный порядок был.

– Спасибо, – кивнул тот, – это мои гости. Прошу, – это он уже нам.

В доме навстречу нам тут же образовался тип в раззолоченной ливрее, вот он уже точно был лакей.

– Накрывайте стол на троих в малой гостиной, – велел ему наш «барин», – мы – в кабинете, как будет готово, сообщите.

– А здесь разве принято с челядью на «вы»? – поинтересовалась Тома.

– Здесь принято так, как установил я, – жестко сказал Петрик, – и, кстати, спасибо за напоминание – прошу вас обращаться ко всей прислуге на «вы». Этим вы сразу позиционируете себя как моих доверенных гостей.

– Скажите, а ваш сын…

– Да, он тоже в этом времени. Но на другой стороне шарика, у него плантация под Новым Орлеаном.

У меня тоже была масса вопросов, и я задал первый попавшийся:

– А путешествовать во времени можно куда угодно?

– Теоретически да. Но у меня пока получается только по привязкам… нужна какая-то вещь, которая существует в обоих временах – и откуда уходишь, и куда идешь. В данном случае, если ты обратил внимание, это была стена дома. По ходу времени, то есть в будущее, путешествовать гораздо проще. И тут тоже талисман, – он расстегнул верхнюю пуговицу рубахи и показал золотую цепочку, – число звеньев определяет число лет переноса. Дата и время по умолчанию совпадают, вот пока я умею хроноползать только так.

После обеда Петрик сообщил:

– Ко мне там гости едут. К вам тоже, в смысле, имеют отношение… Предлагаю вернуться в двадцать первый век.

Когда мы оказались рядом с развалинами, сразу стал слышен шум моторов. Скоро к Петриковой даче подъехала небольшая колонна – «Гелендваген», армейский «КамАЗ» и «Бычок». Из джипа вылез тесть и подошел к нам.

– Я выполнил свое обещание, господин Петраков, – торжественно сказал он, – вот то, что вам нужно.

Он протянул Петрику небольшой дипломат. Тот взял его и не глядя поставил на траву рядом с собой.

– Я тоже, – кивнул Петрик и протянул ему цепочку. – Как пользоваться, я вам объяснял. Она на максимум, двести шестьдесят три года – до того на этом месте ничего не было. Подгоняйте «КамАЗ», а все остальное, как я и говорил, не пройдет.

Вскоре «КамАЗ» уже стоял, уткнувшись фарами в стену. Из джипа вылезли два мордоворота, из «Бычка» – водитель, и полезли в кузов, где, кажется, уже было полно народу. А потом…

Тамара решительным шагом подошла к своему отцу.

– Извини, Сергей, – буднично сказала она, – но тебя мы не приглашаем.

Я с разинутым ртом наблюдал, как тесть пошел к стене, коснулся ее, убрал руку…

Через мгновение мы с Петриком остались одни, да еще в сторонке стояли «Бычок» с «Гелендвагеном».

Мой друг сел на траву и захохотал.

– Ну и дурак, – сказал он, отсмеявшись, – просто образцовый! Как он только ухитрился наворовать свои миллиарды, неужели для этого вообще мозгов не нужно?

– Ч-что это было? – тупо спросил я.

– Исход, – объяснил мне Петрик. – У твоего разлюбезного тестя возникли крупные неприятности, он же из старых, видать, не сумел договориться… короче, ему пора было куда-нибудь линять. Ну и его доченька решила тоже сменить обстановку.

– И где они теперь?

– Да здесь же. Просто в другом времени… в самом для него подходящем времени. В будущем! На двести шестьдесят три года вперед. Хотя хотел-то он назад…

– Но почему?!

– Потому что он не только дурак, но и сволочь. Тебе, кстати, мочегонное не нужно? А то вон, в «Бычке» тонна уротропина. А до воздействия охранного талисмана это был гексоген… Если бы не это, помог бы я ему отправиться именно в прошлое. Но раз так – только туда, куда у него хватило своих силенок, то есть по течению времени.

– А Тома… она же не знала? – только и смог сказать я.

– Разумеется, – насмешливо сказал Петрик, – химический состав и количество гостинца с точностью до килограмма она, может, и не знала… Ты же с ней двенадцать лет прожил, неужели не изучил в деталях характер своей благоверной?

Я сидел и чувствовал, как на глазах рушится мой мир. Мелькнула мысль, что все это специально подстроил Петрик, но не успел я ее додумать до конца, как он подтвердил:

– Конечно, специально. Твой тесть, как я говорил, дурак, он начал конфликтовать с новой властью, так что за хобот его начали брать без всякого моего вмешательства. Дальше его либо посадили бы, либо он успел бы сбежать. В конце концов все равно ты остался бы без жены и без фирмы, только тогда было бы отрезание хвоста кусочками… Вот я и вмешался.

– Ага, прибил ту собаку, чтоб не мучилась…

– Не там у тебя пессимизм прорезался, где надо, – поморщился Петрик. – Без жены ты, строго говоря, остался двенадцать лет назад. А фирму можешь и сохранить при некоторой изворотливости – мне денег подкинуть не жалко. Про тестя, конечно, неприятные вопросы начнут задавать и про его доченьку тоже, но это так, переживаемо… Мелочь она, твоя фирма. И мои алмазы с платинами всякими тоже мелочь. Совершенно ерундовый побочный эффект от вещи, способной дать человечеству просто фантастические возможности…

Ну не мог я сейчас думать про какое-то там человечество! И спросил первое попавшееся, просто чтобы не молчать:

– Что это Томин папа тебе передал, вдруг там тоже бомба, в дипломате?

– Там, образно говоря, дерьмо. Не мог поверить такой гад, как твой тесть, что я его и задаром не против переправить – да пусть уматывает, куда хочет! Вот я и попросил компромат на пару совсем уж одиозных личностей… Хороший, конечно, ты задал вопрос для человека, от которого жена только что в будущее сбежала.

– А какой надо? – разозлился я.

– Например, а как там? На всякий случай отвечаю – про те времена, куда они сдернули, я точно не знаю. Но в двадцать пятом веке тут просто лепота – леса, холмы, озера, кое-где живописные развалины… Вот только людей нет, да и зверюшки остались какие-то некрупные, вроде крыс. Это, так сказать, базовый вариант нашего светлого будущего. Просматривается, правда, еще один, боковой, но он пока неявный и в силу только что совершившихся событий скорее всего вовсе исчезнет… Так что ухожу я отсюда в тысяча восемьсот сороковой год, тут как-то суетно, да и государство больно любопытное, не говоря уж об отдельных его гражданах. Если хочешь – можешь со мной. Не хочешь – я тебе, как уже говорил, два мешка приготовил и пяток полезных талисманов – живи на здоровье, вот только детей заводить не надо, а то их внуков жалко. Кстати, если решишь со мной – подумай, все ли долги ты раздал перед отбытием, возможно, навсегда… В общем, у тебя есть три дня, которые я еще буду тут. Хотя можно, пожалуй, прямо сейчас одну мыслишку проверить… Подожди минут двадцать, ладно?