картины, из которых нужно было собрать мозаику. Но мне явно недоставало каких-то значимых кусочков для понимания того, как развивались события в усадьбе, и главное — чем они закончились.
Не исключено, что какие-то причины произошедшей трагедии могли прийти извне, ведь места эти были дикими, и, кроме партий геологов-разведчиков Стужина, здесь толком никто не бывал. Никто, за исключением туземного населения, о котором мы знаем так же мало, как и о самих местах.
Хотя большинство известных мне сибирских народов имеют миролюбивый характер, я бы не отдал руку на отсечение, утверждая, что в здешних лесах не может жить какое-то враждебное к пришлым людям племя. Впрочем, я пока не встречал в окрестностях Ирия признаков обитания человека. Нужно было лучше разведать здешние места. Возможно, какие-то ответы лежат за пределами усадьбы.
С этими мыслями я поднялся, подошёл к окну и убедился, что погода установилась замечательная. Небо было ясным, с редкими облачками, солнце светило ярко, заливая землю теплом. Грех было не воспользоваться таким днём для разведки.
Я подошёл к своим пожиткам и, немного пошарив рукой в мешке, выудил оттуда небольшую заплечную котомку, которую использовал, когда уходил охотиться.
Может показаться странным, что путешественник носит в своём вещевом мешке ещё один мешок поменьше. Но это только если вы никогда не ходили в дальние походы. Вещей приходится нести много. Время от времени делаются привалы, а под конец перехода разбиваются биваки, временные стоянки, где путники отдыхают. Иногда задерживаться приходится на несколько дней, если кто-то заболел, к примеру, или поранился, или погода не позволяет идти дальше.
Чтобы не тратить припасы, нужно охотиться, ловить рыбу, собирать грибы, плоды или ягоды. Для этого нужно уходить от лагеря, причём часто довольно далеко. В таких вылазках, особенно если места незнакомые и первозданные, может потребоваться много всего, так как природа умеет преподносить сюрпризы, в том числе и неприятные. По карманам всё необходимое не рассуёшь, поэтому и нужна небольшая заплечная котомка.
В свою я положил огниво, большую флягу, алюминиевый котелок, ложку, моток бечевы, топорик, неводок и деревянные коробочки с солью и перцем. К этому я добавил немного прессованной гороховой муки и зелени, и небольшой кусочек прессованного же чая. Сахар решил не брать, так как понадеялся на ягоды, которых в это время в лесу было немало, в чём я успел убедиться, пока добирался до Ирия.
Закончив сборы, я забросил котомку за плечи, подхватил стоящее у стены ружьё и спустился к выходу.
Странный полуживой луг, окружавший Ирий, встретил меня, как всегда, гнетущей тишиной, и я быстро зашагал по уже знакомой дороге прочь от дома. Хотелось скорее очутиться в лесу, услышать шелест листьев, пение птиц и журчание воды. Хоть и дикая, но живая природа была мне милее мертвенного комфорта заброшенной усадьбы.
Миновав луг и оказавшись под сенью деревьев, я перестал спешить. Теперь, напротив, я шёл медленно, стараясь не шуметь, в надежде, что мне удастся заприметить какую-нибудь дичь.
Некогда добротная дорога, проложенная по приказу Стужина, теперь уже сильно заросла и напоминала скорее старую просеку. Звери любят такие места, так как по ним удобно ходить. Так что шансы встретить мой будущий ужин у меня были.
Я держался края дороги, перед каждым её изгибом затаивался и выглядывал за поворот с предельной осторожностью, стараясь прятаться за кустами и смотреть через небольшие просветы в раздвинутых ветках. Но мне пока не везло.
Прошедший вчера дождь позволял мне примечать некоторые следы, по которым можно было сделать выводы о том, кто населяет окрестную чащу.
Довольно часто встречались следы косуль и зайцев, пару раз попались кабаньи порои. Возле одной из глубоких луж виднелись отпечатки лап глухаря и лисы. Жизнь кипела в тайге, невидимая человеческому глазу, проявляя себя отметинами на сырой земле, недолговечной хроникой первозданного дикого бытия.
Я миновал место сражения с волком. Труп так и лежал под деревом, где он был оставлен вчера. Это означало, что крупные звери пока не нашли его. Лишь пара ворон, недовольно каркая, слетела при моём приближении. Эти вездесущие разбойницы уже успели выклевать глаза и содержимое развороченного пулей черепа. Видбезглазой ощеренной в предсмертном оскале морды был потусторонний и жутковатый. По людским меркам. Но воронам, конечно, человеческие страхи и суеверия чужды.
Вчера я не стал закапывать убитого волка, так как знал, что бешенство не передаётся, если съесть мясо заражённого животного. И можно было не опасаться, что другие хищники, наткнувшиеся на останки застреленного мной зверя и пировавшие на них, заразятся. К тому же закапывать нужно так глубоко, чтобы запах мертвечины не почуяли падальщики и не разрыли могилу. В общем, смысла тратить силы на полноценные похороны волка было не больше, чем читать над его телом молитву.
Я побрёл дальше и вскоре вышел к ручью, где первым делом проверил установленные вчера петли на зайцев. Но то ли зайцы в этих краях были умными, то ли мне просто сегодня не везло. Перевешивать или убирать петли не стал. Может, повезёт завтра, ведь тропа была явно хоженой.
Предстояло решить — вверх по течению идти на разведку или вниз. Ответ не казался мне очевидным, поэтому я привычно полез в карман за монеткой. Подкинул, поймал. Орёл. Выходит, что вниз.
Я прошёл примерно полверсты и обнаружил, что ручей впадает в небольшую речушку, всё такую же мелкую, но уже довольно широкую — сажени три от берега до берега. И я продолжил путь вдоль неё, всё так же следуя течению.
На вид глубина речки была по большей части где-то по щиколотку, из воды часто торчали камни. И можно было во многих местах перейти по ним на другой берег, не замочив ног. Однако попадались ямы и глубокие плёсы, оканчивающиеся перекатами. Приглядевшись, я заметил в толще воды быстрые серебристые росчерки носившихся там рыбёшек. Возле одного из таких мест и был сделан привал. Пришло время попытать счастье в рыбалке.
Я достал из котомки топорик и отправился к ивняку, росшему на противоположном берегу; там срубил две крепкие ветки и вытесал из них колья. Потом пошёл к перекату. Один кол забил обухом топорика на левом берегу, другой — на правом. Потом сходил к котомке за неводком, который приладил к кольям так, чтобы сеть легла вдоль переката.
Покончив с этим, я пошёл собирать валежник для костра. Это заняло какое-то время: из-за вчерашнего дождя дерево было сырым. Сперва я насобирал мелкие веточки, лежащие на камнях на берегу, уже подсушенные ветерком и солнцем. Потом выбрал из валежника
