для быстрой прочистки каналов.
Из-за громадного объёма эфира часть каналов всё же перегружена и забита. А это сильно влияет на отклик плетения. Можно считать каналы одарённого мозговыми нейронами. Одарённый даёт сигнал в виде плетения – каналы подчиняются и проводят эфир. Но чем больше заторов в каналах – тем больше времени проходит между сигналом и ответом в виде материализации заклинания. Да, это всего лишь секунды. Но в бою такая задержка может оказаться смертельной.
Закончив медитировать, опять иду к дракону и продолжаю работать над улучшением связи и контроля. Но теперь уже не просто так: я целенаправленно вывожу его из зала-склепа в сторону той дыры, через которую мы сюда провалились. Если я хочу, чтобы он взлетел, мне нужно туда.
Доведя дракона, поднимаю его в воздух. Делаю несколько кругов по залу, благо его размеры это позволяют. Да, всё работает. Хотя надолго меня не хватит.
Потом возвращаюсь обратно. Всё. Медитации и спать. Иначе завтра меня даже убивать не понадобится: сдохну от переутомления.
Проснувшись утром, начинаю собираться. Какое-то время смотрю на свой тактический рюкзак, потом откладываю его в сторону. Обойдёмся в разведке жилищем Шанка. Кладу туда бутылку с водой и, поколебавшись, свой сухпай, который полегче, чем те, что я забрал у мужиков. Бинокль. Закидываю туда же часть зелок и уже привычно догоняюсь оставшимися. На контроль эфира… на укрепление каналов… Универсальное противоядие…
Какое-то время кручу в руках пузырёк с зельем, которое не использовал ни разу. Усилитель приёма эфира. Здесь такое без надобности, эфира завались, но Токсину-то об этом неизвестно.
В голове мелькает мысль о том, как можно его использовать. Покопавшись в куче барахла, отжатого вчера у наблюдателей, достаю десяток инъекторов с антидотом.
Вытряхиваю антидот, споласкиваю инъекторы здешней водой и заливаю туда усилители. Если смогу подобраться к противнику близко и использовать инъектор – уверен, зелье перебьёт действие антидота. Тело просто не справится с усилением давления местного эфира.
Бросаю короткий взгляд на калаши. В хорошем бою весь запас патронов из шести магазинов вылетит за считаные минуты. Но мои плетения имеют довольно небольшую дальность, в отличие от летящей пули.
Так что собираю два перерезанных ремня в один целый и закидываю на шею автомат. В рюкзак летят все магазины. Вживую я с ними, конечно, не работал. Но на виртуальном полигоне башни Императорского училища пробовал не раз. Уверен, виртуалка там максимально приближена к реальности.
– Ну что, погнали? – наконец говорю химерингу. – Шанкар, давай сюда!
Рука бога цепляется за ремень штанов.
– Я приду, – успокаивающе обещаю Зефирке. – Не волнуйся.
– Убей их всех, – внезапно говорит она, и её жёлтые глаза загораются ненавистью.
⁂
Часа два мы идём по туннелям. Чудищ здесь нет, зато есть вода, а в темноте я вижу так, будто вокруг – сумерки. Не вылазка к противнику – приятная прогулка. Туннелями пронизано всё. Несколько раз мы находим выходы на поверхность, и кошак гоняет местную мелкую живность. Впрочем, и мелкая живность здесь – один чёрт монстры…
Сверяюсь по компасу с направлением. Иногда чиркаю спичкой – так проще всего найти, откуда поступает воздух.
По моим прикидкам, этот мир раз в пять меньше мира империи. Это если я прав и здешняя база «Братства», или кто они там, действительно соотнесена с местоположением бункера в Подмосковье. Поэтому если бункер находился в сотне километров от столицы, здесь эта сотня превратится в двадцать. Что не может не радовать: сотню километров на ногах по развалинам и полному тварей миру отмотать не очень-то радостно.
Но идём мы всё равно не так чтобы быстро. Туннели не прямые, здесь немало тупиков, приходится то и дело возвращаться.
Я не жалею, что пошёл под землёй. По крайней мере мы избавлены от необходимости сражаться с тварями. Да, пусть они и мелкие, но был в моём мире один грызун… Стая в тысячи особей рыла под землёй здоровенные ловушки. И терпеливо ждала, когда в них кто-нибудь попадётся. Причём ловушки строились с таким расчётом, что под некрупными особями земля не проседала. В ловушки попадались только очень тяжёлые животные. И очень большие. В общем, голодать тем грызунам не приходилось.
Кстати… в свете этого отсутствие крупных тварей начинает понемногу напрягать. К тому же я вижу закономерность: крупняка нет только около выходов из тоннелей. Когда мы с Крайтом вчера топали к высотке, набрели на здоровенных тварей. А это означает лишь одно: они почему-то избегают мест, где туннели выходят на поверхность.
Но Крайт спокоен, а ведь он чует местную живность издалека… Иначе я точно решил бы, что тут обитает какой-нибудь монстр божественного ранга.
– Никого не чуешь? – на всякий случай спрашиваю у химеринга.
Он ведёт носом и непонимающе смотрит на меня.
Ну, будем думать, что я просто параноик.
Наконец туннели выводят нас в огромный зал, один в один похожий на тот, куда я вчера отвёл дракона. Если вспомнить, как мы шли… карта тоннелей напоминает улей. Ну или муравейник. Во всяком случае в расположении тоннелей явно просматривается логика.
– Думаю, мы почти у цели. – Чешу Крайта за ушами. – Надо найти выход и уже выбираться из этого подземелья. Надоело чувствовать себя крысой.
Достаю спички. Чиркаю, и…
…сверху раздаётся странный скрежещущий звук.
Поднимаю голову, но моё ночное зрение не пробивается на такую высоту. Всё, что я вижу, – шевелящийся чёрный клубок. Который ещё темнее, чем здешняя темнота.
– Крайт? Давай осторожненько назад.
Что бы там ни висело – оно явно живое. И я не хочу знать, что это такое.
Осторожно отступаю спиной к туннелю, из которого мы вышли несколько минут назад. Не понимаю, почему химеринг не почувствовал чужое присутствие? Этого же не может быть!
Но выбраться из зала нам не дают. Тьма льётся сверху прямо на нас.
«Шмяк! Шмяк! Шмяк!» – раздаётся со всех сторон. Хитин трётся об хитин, скрежещут жвалы. Слышится топоток костяных лапок по полу. Теперь я вижу, что это сколопендры. Они похожи на тех, которых принесла в жертву Зефирка для создания разлома, только в разы меньше.
Отступая, вглядываюсь в них и, кажется, понимаю, почему Крайт их не чувствовал. Слишком мелкие, чтобы иметь свой источник. Просто комки принявшего форму эфира.
Они продолжают сыпаться с потолка, и холм из тварей перед нами растёт. Жаль, калаш бесполезен. Сейчас бы огнемёт…
А потом вся эта масса начинает сплавляться воедино. Превращаться в нечто большее. Зрелище завораживает. От каждой сколопендры отделяется крохотная искра. Слишком маленькая, чтобы быть самостоятельным источником. Но искры начинают сливаться, образуя огромный шар тёмного пламени – будто сердце. А юркие тела сколопендр тысячами сплетаются вокруг этого шара. Какие-то становятся телом, какие-то – лапами…
Перед глазами постепенно рождается гигантская многоножка. На пока ещё бесформенном отростке, который, как я понимаю, скоро станет головой, открываются светящиеся глаза.
Надо сваливать, а не пялиться!
– Крайт! – хлопаю кота по макушке, выдирая его из состояния какого-то полугипноза. – А ну быстро за мной!
Несёмся к выходу из зала, но часть сколопендр уже сплелась в длинный хвост, который хлопается перед нами и преграждает путь.
Ну что ж…
– Слияние! – командую, привычно протягивая Шанку руку.
Но… ничего не происходит. Божественная длань ведёт себя так, словно разучилась меня понимать.
– Твою налево! Слияние, Шанкар!
Глава 14
Вместо того чтобы послушаться приказа, божественная длань прыгает в самую гущу шевелящихся тел. И исчезает там.
– Сдурел?! – Едва удерживаю Крайта от попытки нырнуть «вслед за младшим» в шевелящуюся массу насекомых.
Ругаюсь, но вариантов нет. Перескакиваю через хвост чудовища и бегу к тоннелю. Надо отыскать выход наружу. Здесь я как на ладони.
Уйти мне не дают. Хвост шмякается ещё раз – уже у меня над головой – и обрушивает арку прохода из зала. Перекрыть жертве путь к отступлению… Выходит, эта тварь ещё и разумна?
Что я могу сделать с чудовищем размером чуть ли не в поезд? Невидимость бесполезна – оно явно почувствует мой источник.
А значит…
Когти тьмы…
Плетение укрепления мышц…
Удавка…
…и я несусь навстречу чудовищу. Оно ещё не до
