— Составьте. Возможно, будет нелишне. Однако какая выгода Нерлехам в новой войне? Их клановые земли находятся довольно далеко от любой из границ.
— А вы не знаете? Они довольно дальняя родня династии Леерхон и могут в случае исчезновения прямого наследника претендовать на престол.
— Как и ещё шесть семей, находящихся с Леерхонами примерно в таком же родстве.
— Да. Но у Нерлехов поддержка больше. А кроме того, им оказывает серьёзную поддержку кто-то, кто от предстоящей войны будет иметь кровную выгоду. Кто, я, к сожалению, не знаю.
— Мда. Как полезно бывает иногда последовать собственным слабостям. Ведь если бы я не загорелась идеей осмотреть древние катакомбы, этот разговор, возможно, и не состоялся бы. Спасибо вам, мейлат. Ваши откровения сильно помогут мне в моей работе.
Она развернулась, и уже совсем было намеревалась уйти, как была остановлена окликом Дойра Юнтау:
— А как же пещеры? Вы же ещё ничего не видели! — и, совершив какой-то неуловимый жест рукой, он зажёг в зале яркий свет. Ашам замерла на месте. Зрелище того стоило. Все стены немалого зала покрывали удивительно яркие мозаичные картины. И не только стены. Она опустила взгляд вниз. Пол также был украшен поразительно хорошо сохранившимися картинами. И только в тёмный провал в центре не попадал свет современных ламп. Она подошла к ограждавшим его перилам и прикинула на глаз диаметр дыры — около пятнадцати метров.
— А что там? — Она кивнула на клубящуюся внизу тьму.
— Неизвестно. Спуститься мы так и не смогли, но насколько видит глаз, его стены покрывают всё те же красочные картины. Это самое грандиозное сооружение под столицей — остальные намного меньше и не так богато украшены. Как вы уже наверное заметили, от этого зала отходят множество боковых коридоров и далеко не всегда они начинаются на уровне пола. — В глазах у служителя зажегся какой-то фанатичный огонёк. — Мы предполагаем, что и у древних строителей это было культовым местом. Этот зал — прообраз Единого, а бесчисленные коридоры — его аватары. Центральный же провал символизирует спуск в преисподнюю.
— Многовато труда затрачено для иллюстрации чистого символизма, — она сокрушенно покачала головой. — Как только люди не понимают назначение какой-либо древней постройки, как ей сразу же приписывается сакральный смысл, как не требующий логического объяснения.
— У вас есть другая версия?
— Даже не версия. Я примерно знаю, кто и зачем построил это сооружение.
— Как? Откуда? Ведь они не оставили нам даже своих изображений!
— Оставили. И множество. Вы их попросту не узнали. Выключите весь свет. Я попробую включить естественное освещение.
Заинтересованный иерарх молча и незамедлительно повиновался. Пещера погрузилась в непроницаемую тьму, в которой особенно отчётливо были слышны все немногочисленные звуки. Демон глубоко вдохнула, однако выдоха не послышалось, вместо этого, спустя всего несколько секунд, начали испускать мягкий голубоватый свет выточенные в стенах полуколонны, которые на полу и в потолке теряли свой объём, но продолжали светиться и переплетались в сложный геометрический узор. Этот же свет озарял теперь и провал по центру помещения.
— Вот, — Ашам подвела Дойра к одной из стен. — Это изображение древнего местного жителя.
— Постойте, это же просто морской гад какой-то? — на настенной росписи, плавно переходящей кое-где в мозаику и с удивительным мастерством использующей природную неровность камня, действительно был изображён морской житель. Глокожий, большеголовый и с несколькими десятками гибких щупальцев, он абсолютно не был похож на человека.
— И тем не менее, это они и есть. Кстати, вас и раньше должно было насторожить обилие изображений именно этих существ. Это троххи, во всяком случае, именно так их называли в мире, где мне с ними довелось столкнуться. Народ довольно воинственный и агрессивный, но при этом не лишённый чувства прекрасного. Давно освоили путешествия между мирами и заселили все пригодные для них территории — мелководные тёплые моря. Строят вот такие пещерные города, — она обвела широким жестом окружающее пространство. — По понятным причинам, им проще благоустроить подводную пещеру, чем строить дома на дне морском. И то, где мы с вами сейчас находимся, в древности было, скорее всего, чем-то вроде городской площади с отходящим от неё проспектом и множеством небольших улочек. Если применять наземные аналогии.
— Куда же они делись?
— Изменился климат. Море отступило. Что им тут было делать? Эвакуировались в другие миры.
— Но как же тогда ловушки? Если, как вы утверждаете, это просто жилой город, покинутый жителями по причине природной катастрофы?
— А нет никаких ловушек. Скорее всего, за них принимают до сих пор кое-где действующие системы жизнеобеспечения города. Что бы вам было понятно, представьте себе дикаря, попавшего в наш с вами город. Чем могут показаться ему люки городской канализации? А ванная комната, где при неосторожном повороте всего одного рычага, с потолка может политься крутой кипяток? Я уж не говорю о мельницах и промышленных мясорубках — это явно изобретение нечистых сил.
В результате получилось, что не служитель проводил для демона экскурсию, а она для него. И после со всей возможной скоростью поспешил домой, чтобы записать всё, до последнего слова, пока не забыл. Все политические терзания, с которыми ещё утром он пришёл в храм, внезапно отступили на второй план под грузом новых, ярких впечатлений.
10
Утро нового дня началось с тошноты и головной боли. Нет, он знал, что от «правдоискателя» похмелье хуже, чем от выпивки, но не предполагал, что всё будет настолько плохо. Одно радовало: как ему и говорили когда-то, соврать под этим зельем действительно невозможно, а вот кое-что утаить — вполне. Очень уж не хотелось Ильму Лааверу признаваться в том, что на этот шаг его толкнуло не только желание служить достойному хозяину, но и банальный страх. Клан Лааверу конечно не семейство ремесленников, но от любопытства Башни не спасёт. А тем уж очень хотелось поисследовать такое любопытное явление как полная одномоментная потеря способностей к магии.
Он решился слегка приоткрыть один глаз и в ореоле издевательски-яркого солнечного света увидел жизнерадостно улыбающегося шатена.
— Ну что, приятель, плохо тебе? На вот, выпей, — и протянул стакан холодного мятного освежающего настоя. За это ему можно было даже простить жизнерадостность в такое поганое утро.
— Ты кто такой?
— В ближайшее время, я — твой ученик и наставник, напарник и надзиратель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
