Читаем без скачивания Прекрасная эпоха - Николай Дмитриевич Соболев

Опровергать бесполезно, и любые слова, какие бы генерал ни придумал, звучали детским лепетом.

Привыкли «бульдоги», что русские, услышав слово «британец», начинают хвостиком вилять и пытаться решить миром. А тут как с цепи сорвались. Сперва преподали «островитянам» поучительный урок на Кушке. Потом началось и вовсе для них немыслимое. Отряд англичан стоял в городке Гульген в шестидесяти верстах от лагеря русских. Получив от лазутчиков донесение, что русские намерены вот-вот атаковать, Лемсден запаниковал и решил поступить, как действовала армия во время войны с афганцами — запереться в крепости и ждать помоги. Он надеялся отсидеться за стенами Герата и даже прославиться, как его защитник, а вышло все иначе. Очень дурно вышло, безнадегой веяло от его положения. Кто мог представить, что над цитаделью будет развиваться персидский флаг?

Лемсден необдуманно попытался сходу атаковать. Его отряд умылся кровью — в нашем распоряжении имелась неплохая крепостная артиллерия, а гератцы пылали желанием надавать англичанам по шее. Нашлись и пушкари, и множество добровольцев, записавшихся в ополчение. Странное дело, и нечто для меня новое — насколько дурны афганцы как солдаты, настолько же они хороши как инсургенты. Неустрашимые, готовые зубами рвать врага — днем и ночью.

Ночью особенно. Вместе с отрядами спецвася после первого же заката буквально растерзали английский лагерь под стенами крепости и организованно отошли. На следующий день показалась пыль на западе — персы выслали из Хорасана пехоту и конницу, чтобы взять Герат под свое крыло. С минуты на минуту на перевалах Гератских гор покажутся русские войска. Лемсден вообразил, что пришел его смертный час, отправил в город парламентеров и, говорят, когда узнал, кто его приглашает на переговоры, с такой силой плюхнулся в походное кресло, что сломал его и грохнулся оземь.

— Откуда, черт побери, здесь Скобелев⁈

Откуда-откуда… от верблюда!

Делать нечего, потащился в город, молясь всем святым, чтобы его не прирезали афганцы, но не мог же он требовать от целого графа, чтобы тот явился к нему на встречу.

— Сэр, объясните, я ничего ровным счетом не понимаю.

Пришлось сунуть ему под нос бумажку с русско-персидским договором, генерал-майор развел руками: все равно непонятно.

— Зачем вы атаковали город, если видели над ним персидский флаг?

Вместо ответа — нелепые оправдания: подумали, что это уловка мятежников.

— Прошу как джентльмена, — до Лемсдена дошло, во что он вляпался, — скажите мне, что вы не собираетесь перерезать нас всех в отместку за смерть цесаревича!

— Вырезать? Зачем? Сдайте оружие и проваливайте.

Англичанин не даром подметки протирал на паркетах в королевских дворцах, в политике соображал:

— Я не могу сдаться персам, мы не в состоянии войны. Мы вообще ни с кем не в состоянии войны! Просто сложить оружие и добираться до Индии через афганские земли? Это безумие! Мы и до Кандагара не дойдем. Может, генерал Комаров согласится нас интернировать?

— На афганской территории?

Лемсден, успокоившись, отмахнулся: кого волнуют такие мелочи? Он даже взбодрился и отважился на глоток бренди. И тут же им поперхнулся, когда услышал:

— А вы не боитесь, что в России вас и ваших людей будут судить, как виновных в смерти наследника престола? Сибирь большая, всех примет.

Он заметно побледнел и напряженно воззрился на меня как на мессию, способного вывести его и отряд из политического тупика.

— Правительство Ее Величества такого не допустит, — цеплялся он за призрачные шансы.

Я похлопал в ладоши. Он нахмурился, несколько секунд напряженно думал и окончательно помрачнел — сообразил, что живым он никому не нужен. Пожевав усы, осторожно спросил:

— Мне кажется, что вам есть что нам предложить, не так ли?

— Очень немного, к тому же, вам вряд ли понравится.

— Я весь внимание.

Практика завершения вооруженных конфликтов подобного еще не знала. Я предложил англичанам подписать заявления об отставке и двухлетний контракт с синдикатом «Мурун-тау», куда отправятся все, включая обер-офицеров, а штаб-офицеры с генералом во главе поедут со мной в Баку, чтобы на весь мир засвидетельствовать, что это честная сделка, что я протянул руку помощи англичанам в тяжелейшую минуту и буквально спас от позора английские знамена. Быть может, тогда господа в Лондоне поумерят свой пыл, зачехлят орудия на броненосцах и сядут за стол переговоров, чтобы разрубить Гордиев узел сложнейшего кризиса. Военная тревога никому не нужна — если в Дели есть безумцы, желающие войны с Россией, они могут пригласить меня к себе на чашечку кофе или на файв-о-клок. Я приду с достойной компанией и с 152-мм осадными орудиями — исключительно для отдания салюта.

— Хмм… Это похоже на предложение моим солдатам отправится на каторгу. Я не могу принимать такие решения без одобрения старшего начальства, — вздернул подбородок Лемсден.

— Вольному воля, — я отсалютовал генералу бокалом. — Хотел вас выручить, ну а на нет суда нет. Остаются персы, договаривайтесь с ними.

Генерал тревожно покосился в окно, под которым строились казаки в форме Персидской бригады.

— Подумайте, сэр: всего через месяц мы с вами окажемся гостями моего боевого товарища Куропаткина, губернатора Баку. Город стремительно растет, белые перины, прекрасное вино из Грузии, повара-французы…

Лемсден прикинул все расклады: на солдат-индусов наплевать, младшим офицерам не помешает набраться путевых впечатлений, он же не погубит свою карьеру позорной сдачей в плен персам.

— Шампанского много уцелело? — спросил он после недолгой паузы.

* * *

Черный город, восточная часть Баку, не для Белого генерала, здесь даже сапоги не спасут, а в дождь и верхом не проедешь. Здесь все покрыто черной липкой нефтяной грязью — не только улицы и лачуги из песчаника, но даже птицы. Из бурдюков и бочек, которые везли с буровых вышек, немилосердно протекла и смешивалась с землей нефть. Здесь сам воздух черен, загажен копотью, сажей и дымом от перегонных заводов. Добавить к этому жуткую какофонию лязгаюшего металла, скрипящих лебедок, людских криков и воплей замученных работой животных, и картина мрачного ада на земле предстанет во всей полноте.

— А я парень — хоть куда!.. — голосил пьяный, похожий на черта рабочий, поминутно падая в мерзкую жижу.

Не дай Бог, зазевается и улетит в ямы, куда сливали никому не нужный мазут, — пиши пропало.

— Нет, я, пожалуй, пас, дальше не поедем, — сообщил Куропаткину, хотя пребывал в относительной безопасности комфортной коляски.

— Я предупреждал, — пожал плечами Алексей Николаевич.

На экскурсии настоял Дядя Вася, воспользовавшись паузой в переговорах с англичанами. Но и он только