Читаем без скачивания Только одной вещи не найти на свете - Луис Руис

— Нурия, мне надо в туалет.

— Иди, — отозвалась Нурия, явно раздосадованная тем, что прервали ее лекцию о художественном воображении в Севилье XVII века. — В конце коридора, сама знаешь. Провожать не буду.

Алисия двигалась по коридору, стараясь не наступать на пятки. Вдруг она почувствовала чей-то взгляд, упершийся в вырез ее блузки: Джимми Хендрикс, наряженный в нелепый оранжевый камзол, мутными глазами разглядывал Алисию из окошка постера. Алисия хлопнула дверью туалета так, чтобы щелчок задвижки был слышен по всей квартире, и, нервно оглядываясь, поспешила в гостиную. Она сама толком не знала, зачем устроила эту комедию — лживый предлог, бесшумные шаги, тайное обследование гостиной. Все это было скопировано с какого-то шпионского фильма. Смешно! И она на самом деле чуть не расхохоталась истеричным смехом и тем самым чуть не выдала все свои хитрые замыслы. Потом Алисия вдруг вспомнила тщедушного, лысого сеньора Бенльюре, который рухнул на нее у дверей подъезда, обдав запахом промокшего плаща, и губы ее сердито сжались. Покидая кухню, она предусмотрительно прикрыла дверь, оставив только узкую щель, так что теперь Нурии со своего места было трудно следить за тем, что Алисия делает в комнате. Алисия осторожно прокралась среди куч деревяшек и инструментов, обошла две скульптуры, которые все никак не решались начать танец. Святой Фердинанд с разочарованным видом глядел куда-то вверх, на потолок, словно только что сделал некое открытие или его хватил удар. В углу, о котором ей говорил Эстебан, стояла гора банок. Она повернула голову ровно на девяносто градусов и удостоверилась, что долетевший до нее звук шел не из кухни — там по-прежнему тянул свою литанию Том Уэйтс. Кровь тяжело стучала у нее в висках. Она принялась разбирать завал из банок с каустической содой и щелоком, акриловой краской и лаком, удивленно задержала в руках обнаруженную там же банку с гуталином. И через несколько секунд, показавшихся ей вечностью, увидела черный металлический блеск. Этот ангел выглядел моложе, крепче и светлее, чем ангел Бенльюре. У него уже были почищены предплечья и кончики крыльев — теперь они сияли сизоватым глянцем. Какое-то время Алисия смотрела на ангела с мстительной суровостью, словно силилась взглядом отплатить за пережитую обиду. Глаза ангела не были пустыми, как обычно бывает у скульптур, у которых гладкая завеса стирает всякий намек на радужную оболочку и зрачки. Алисия заметила, что эти глаза тоже отвечают ей злым взглядом, что они — два зеркала, отражающие ее собственные гнев и страх. Но злыми и презрительными были только глаза ангела, вся же фигура его дышала безмятежным совершенством. На ангеле была туника, которую трепал порыв окаменелого ветра. Ангел был прекрасен, спокоен и непреклонен.

К счастью, звон тарелок, доносившийся с кухни, напомнил ей, что у нее была тайная цель — именно тайная. И вновь Алисию одолели подозрения — словно она ненароком опрокинула стакан, на дне которого их забыла. Теперь подозрения терзали ее с той же силой, что и на рассвете: почему Нурия так старательно спрятала ангела за стеной из банок и жестянок, почему упорно выбирала для разговора темы, которые уводили подальше от того, что на самом деле волновало Алисию, и что же все-таки делал в доме Нурии ангел, похожий на ангела из сна? Мерзкая пленка пота покрыла ладони Алисии, влажная рука неловко просунулась в узкий карман брюк и нащупала там заранее припасенные уголек и кусочек кальки. Главное перестать анализировать свои поступки и решительно действовать, пока не проснулся строгий и нудный внутренний голос, комментирующий каждый ее шаг. Двигаясь как сомнамбула, Алисия мягко прижала кусочек кальки к надписи на пьедестале, а другая рука стала водить по бумаге углем. Бумага похрустывала, как сухие листья под ногами, черная пыль маленьким облачком заклубилась вокруг. На бумаге чудесным образом в перевернутом варианте появились буквы — так, наверное, в зеркальном тумане всплывают тайные послания. Она не знала, сколько времени прошло, но, отделив бумагу от надписи, почувствовала себя трудолюбивым творцом этих черных знаков:

ש.AZAEL.ב.DENTE.DRACO.TGIVGERED.

ROAGD.MGEGD.MVTEE…

Алисия свернула бумагу в шарик и опять сунула в карман. Она продолжала сидеть на корточках, любуясь юным созданием из бронзы, очарованная его изяществом: было какое-то невыразимое удовольствие в созерцании этой навеки застывшей фигуры; так прослушанная мелодия порой оставляет по себе ощущение симметрии и совершенства формы. Она снова посмотрела ангелу в глаза, но его взгляд теперь был устремлен куда-то за ее спину. Она посмотрела на его гладкие ноги, у правой, вывернутой под прямым утлом, обнимая ее, стоял маленький человечек. Алисия чуть наклонилась вперед, чтобы получше рассмотреть фигурку, на которую сперва не обратила внимания. На человечке было что-то вроде мантии или накидки, лицо сморщенное, как грецкий орех, и при этом совершенно невыразительное, какое-то стертое. Алисия вспомнила, что двух других ангелов сопровождали бык и орел. Теперь она и сама поверила: слова на пьедестале — часть послания, и надо соединить надписи со всех пьедесталов, нанизать на общий стержень — только тогда выстроится некая последовательная и связная цепочка и ее можно будет попытаться расшифровать. Придя к такому заключению, она заметила, как вдруг помрачнел взор ангела и на изваяние упала тень. Она обернулась и увидела стоящую сзади Нурию. С окаменевшим, как у манекена, лицом.

— Туалет не здесь, — проговорила она бесцветным голосом.

В горле у Алисии застрял шершавый ком, так что она не смогла выдавить из себя ни слова; сердце бешено колотилось у нее в груди, когда она встала на ноги и принялась отряхивать коленки. Нурия старательно восстанавливала стену из банок.

— Какая красивая скульптура, — заикаясь и бледняя, пробормотала Алисия. — Почему ты ее прячешь? На видном месте она и выглядеть будет иначе.

Никогда еще Нурия не смотрела на нее так, как сейчас. Казалось, зрачки ее впитали ту холодную злость, какой еще несколько минут назад пылали глаза ангела. Да нет же, ничего похожего, подумала Алисия, только вконец расстроенные нервы могли подсказать ей такое сравнение: взгляд Нурии скорее был похож на взгляд игрока в покер, который старается угадать карты сидящего напротив партнера; или на взгляд сыщика из детективного романа, когда он громко излагает результаты расследования целой серии убийств, щедро разбросанных по книге. Во взгляде Нурии бушевала буря, волна за волной катили горькие чувства, но внезапно шторм утих — так же неожиданно, как разыгрался.

Дура, несчастная дура, круглая идиотка, — Алисия ругала себя последними словами и, видимо, надеялась, что это поможет ей справиться с растерянностью и жгучим стыдом. Еще бы не дура! Надо было хоть краешком глаза следить за кухонной дверью. А она забыла об опасности, забыла обо всем на свете, уставившись на сморщенную физиономию человечка у ноги ангела. Слава богу, бумага с углем уже лежали у нее в кармане — вместе с ключами, из-за которых карман слегка оттопыривался. Алисия стала было искать подходящие слова в свое оправдание — чтобы они прозвучали не так нелепо, как предыдущая фраза, но Нурия резким взмахом руки пресекла эту попытку, будто стерла пыль с высокой полки.

— Успокойся. — Она изобразила улыбку, призванную показать, что доверие восстановлено, но улыбка получилась не очень убедительной. — Видишь ли, ангел — особый заказ, и мне не хочется, чтобы о нем кто-то знал. Мой клиент просил, чтобы ангела никто не видел.

Алисии показалось, что Нурия чуть приоткрыла забрало.

— И что же это за клиент? — спросила она небрежно.

— Думаю, тебя это не должно интересовать. — Улыбка опять соскользнула с лица Нурии, и в глазах ее опять покатили грозные волны, — Прости, что я так с тобой разговариваю, но это действительно особый заказ, понимаешь, особый. И я прошу тебя держать язык за зубами.

— Конечно, конечно.

— Ну пошли. — Улыбка снова изогнулась дугой на физиономии Нурии. — Нас еще ждет компот, и очень вкусный, сама увидишь.

Компот был и вправду очень вкусным, но Алисии никак не удавалось сосредоточить внимание на сладких комочках, хотя ложка работала без остановки, отправляла ягоды в рот — одну за другой. Алисия машинально двигала рукой и при этом не сводила глаз с Нурии, которая сидела напротив и тоже была занята исключительно компотом — решительно и точно работала ложкой. И вдруг Алисия почувствовала всю абсурдность ситуации, ей показалось, что она подчиняется какой-то дурацкой хореографии, не имеющей никакого смысла, словно ей приходится объясняться с глухонемым и по ходу дела придумывать какие-то знаки, изображать что-то руками. Только звяканье ложек о стаканы, напоминающее звон скрещенных шпаг, нарушало тишину, неловкое молчание, потому что нужные слова никак не находились.