- Кто вы? - голос приблизившегося к трапу воина звучал твердо и уверенно.
"Непуганые дети, - усмехнулся гронец. - Не понимают, что одного слова принцессы хватит, чтобы уничтожить не только их, но и вообще все живое на планете".
"Но, правда, только пока работает электроника" - самокритично признал он.
Соблюдая этикет, принцесса промолчала. Вместо неё ответил главный дипломат - лорд-канцлер Семиль Керли.
- Посольство Звездной Империи прибыло, чтобы установить добросердечные отношения с жителями Барраха!
В рядах всадников раздались смешки. Похоже, они, действительно, чувствовали себя хозяевами положения. Даже всегда спокойный Глемас почувствовал, как внутри просыпается что-то имперское - эти деградировавшие поселенцы позволяют себе подсмеиваться над посольством самой мощной цивилизации обитаемого космоса. Но он сразу подавил в себе зарождавшийся гнев. Ведь это мы искали встречи с ними, а не они. И пока они для нас важнее всего на свете. Гронец, в силу своей профессии, знал о происходящем на границах Империи достаточно, чтобы понимать это. Империя таяла, также как Кармадонский Союз и Вольные Миры. И если ключик к разгадке этой тайны лежит на этой планете, он готов принять все правила, предложенные баррахцами.
Воин нетерпеливо махнул рукой, и смешки за его спиной смолкли.
- Ты старший? - грубо обратился он к лорду. - Ты будешь говорить?
Принцесса Алгала вдруг нарушила весь дипломатический этикет. Она выступила вперед и сняла шлем. Густые волосы рассыпались по плечам.
- Я буду говорить! - властно ответила она. - Но только с тем, кто равен мне! Я принцесса Алгала Аллювиель Блиц Голиеконе!
Она надменно смотрела на опешившего баррахца.
- Баба! - ветром пронеслось по рядам всадников.
Воин на секунды замешкался и, видимо, чтобы убедиться, что глаза не обманывают его, спросил:
- Старший посольства - женщина?
Алгала гордо встряхнула головой и опять ответила сама:
- Да, я женщина! А тот, кто разговаривает со мной - мужчина?
Всадники недовольно зашумели. Абориген взвился, глаза его сузились - видно было, что он разозлился. Но принцесса не дала ему заговорить.
- Если это так, то почему он не говорит о деле, а, словно женщина, начинает гадать, кто перед ним? Я посланник Императора и этого достаточно!
Глемас заметил, что во время этой перепалки лицо лорд-канцлера несколько раз меняло выражение; похоже, душа дипломата не могла вынести такого прямого диалога. Воин справился с собой и опять знаком заставил свиту молчать.
- Я - Руханес, сын правителя великой Империи и повелитель города Ара! - ответил он, гордо выпрямившись и приподнявшись на стременах. С убийственной вежливостью, он продолжил: - Так что великая принцесса говорит с равным и может не переживать, что её слух своими речами оскорбляет недостойный.
По рядам баррахцев прокатились одобрительные возгласы - воинам понравилась речь своего командира. "Похоже, нравы здесь простые, - подумал гронец. - Нашим дипломатам придется несладко. Но паритет баррахцы соблюли - родственницу Императора встречает сам сын правителя".
- Принцесса, - продолжал между тем Руханес. - Сейчас за вами прибудет повозка.
Действительно, что-то еще приближалось к космодрому. Глемас давно это заметил. Сын правителя развернул рыкнувшего зверя и обратился к имперцам:
- Остальным придется идти пешком. Ничего, здесь недалеко - мы доехали за какой-то час.
В его голосе сквозил сарказм. Воины опять одобрительно хохотнули. Принцесса ничем не показала своего недовольства или раздражения. Алгатцы тоже стояли как на параде - ни один мускул не дрогнул на их лицах. "Молодцы, - невольно порадовался Глемас. - Пусть местные посмотрят, как должны вести себя настоящие солдаты".
Тем временем к собравшимся подъезжала обещанная повозка. Приблизив изображение, Гронберг рассмотрел её: средство передвижения было вырвано из глубокой древности; повозку на огромных - выше роста человека - колесах тянул такой же зверь, как и те, на которых прибыли всадники, только еще крупнее.
Принцесса, лорд-канцлер и несколько алгатцев из личной охраны разместились в повозке. Остальные построились в колонну. Глемас тоже подбежал и встал в строй. Раздалась команда, и все двинулись. Гронец обернулся - капсула казалась безжизненной - все трапы подняты, люки закрыты. Но он знал, что это не так - экипаж сейчас напряженно следит за всем происходящим на стартовой площадке. "Интересно, что они будут делать, когда откажет электроника, и корабль станет мертвым?". Мысль была праздной, и он отогнал её. Конечно, на этот случай разработан свой план действий, флотские тоже свой хлеб не зря едят.
Повозка, несмотря на всю свою неуклюжесть, двигалась гораздо быстрей, чем люди. Через некоторое время она, сопровождаемая Руханесом и несколькими воинами, оторвалась от основного отряда. Гражданские - дипломаты - шли в центре колонны. Глядя на их лица, гронец убедился, что случайных людей здесь не было. Все шагали ровно, не отставая от тренированных алгатцев. На лицах не появилось ни одной недовольной гримасы. Всадники кружили вокруг колонны. По сравнению с ними, пешие Имперцы передвигались очень медленно. Поэтому наездники то уносились вперед, то опять возвращались. В пути произошло то, чего ждали все и все опасались. Глемас заметил, что Алгатцы, а затем и дипломаты начали переглядываться и бросать короткие тревожные реплики. Расслышав о чем речь, он взглянул на коммуникатор. Тот умер: экран потемнел, и индикация погасла. "Ну, вот - началась жизнь без электроники, - констатировал он. - Добро пожаловать в прошлое".
Шли уже несколько часов, когда появились первые признаки приближающегося города. Сначала, когда вышли с заброшенного космодрома, дорога, зажатая кустарником, была безлюдна. Но чем дольше они шли, тем больше появлялось местных. Сейчас не проходило и нескольких минут, чтобы не встретились повозки или просто пешеходы. Всадники резкими гортанными выкриками сгоняли встречных с дороги. Те сходили на обочины и стояли, удивленно рассматривая невиданное зрелище.
Дорога уже давно вынырнула из зарослей. Вокруг расстилались поля. Какие-то растения высотой в человеческий рост плотной стеной заполняли их. "Они, явно, неплохие земледельцы, или климат и земля благоволит баррахцам. Такие ухоженные поля не посрамили бы и Грон". Горы, о которых так много говорили при подготовке высадки, тут раздвинулись, образуя широкую долину, и лишь где-то далеко маячили синие ломаные гряды их вершин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
