Читаем без скачивания Разные оттенки смерти - Луиза Пенни

– Вы нашли ее здесь? – Старший инспектор указал на земляной холмик.

К ним присоединились Мирна и Клара. Бовуар вызвал агента Лакост, и она только что появилась с саквояжем инструментов.

– Верно, – кивнула Мирна. – В цветочной клумбе. Она была зарыта в земле и вся облеплена ею. Заметить трудно.

– Дай-ка мне, – сказал Бовуар, забирая саквояж у Лакост.

Он был раздражен покровительственным тоном Мирны. Она словно извинялась за его неудачу. Он наклонился и принялся разглядывать землю.

– Почему мы не нашли эту штуку раньше? – спросил старший инспектор.

Он не критиковал свою команду. Гамаш был искренне озадачен. Они были людьми профессиональными и дотошными. Правда, от ошибок никто не застрахован. Но чтобы пропустить серебристую монету в цветочной клумбе в двух футах от мертвого тела…

– Я знаю, почему ее не заметили, – сказала Мирна. – Габри тоже мог бы сказать почему. Любой, кто занимается садом, мог бы сказать. Мы вчера тут все пропалывали и рыхлили землю в клумбах, чтобы она выглядела свежей, темной, оттеняла цветы. Садовники называют это «распушить сад». Сделать землю мягкой. Но когда мы это делаем, земля становится очень рыхлой. Я там, случалось, целые садовые инструменты теряла. Оставляла на земле, а они уходили вглубь – и не разглядишь.

– Это цветочная клумба, – возразил Гамаш. – Не Гималаи. Неужели тут и в самом деле что-то могло уйти под землю?

– А вы сами попробуйте.

Старший инспектор обошел клумбу с другой стороны.

– Здесь вы тоже рыхлили? – спросил он.

– Мы всюду рыхлили, – ответила Мирна. – Ну давайте. Пробуйте.

Гамаш наклонился и уронил долларовую монетку на землю. Она осталась лежать на поверхности, хорошо видимая отовсюду. Гамаш поднял монетку и посмотрел на Мирну:

– Есть еще предложения?

Она уставилась на землю сердитым взглядом:

– Наверное, уже затвердела. Если бы сразу после рыхления, было бы как я сказала.

Она взяла совок у Клары и принялась вскапывать землю, переворачивать ее, «распушать».

– Вот, попробуйте теперь.

Гамаш снова опустился на колени и снова уронил монетку. На этот раз она повернулась ребром и наполовину ушла в землю.

– Ну, видите? – сказала Мирна.

– Да. Вижу. Вижу монетку, – откликнулся Гамаш. – Боюсь, меня это не убеждает. Может быть, она там давно лежала? Могла упасть в клумбу несколько лет назад. Монетка пластиковая, так что ни ржавчина, ни время ей не страшны.

– Вряд ли, – возразила Клара. – Мы бы ее давно нашли. Да наверняка вчера бы и нашли, когда пололи и рыхлили землю. Разве нет?

– Я уже не знаю, что и думать, – сказала Мирна.

Они вернулись к тому месту, где работал Бовуар.

– Больше ничего, шеф, – сказал он, встал и отряхнул колени от земли. – Не могу поверить, что мы ее пропустили.

– Ну, как бы то ни было, она у нас есть.

Гамаш посмотрел на пластиковый пакетик в руках Лакост. Находка не была деньгами, не была валютой какой-либо страны. Поначалу он подумал, что это монетка откуда-то со Среднего Востока – на это указывало изображение верблюда. Ведь на канадской монете изображен лось, почему же у саудитов не может быть верблюда?

Но надпись сделана на английском. К тому же и номинал не указан.

Только верблюд с одной стороны и молитва с другой.

– Вы уверены, что эта штука не принадлежит ни вам, ни Питеру? – спросил он у Клары.

– Уверена. Рут тут же заявила на нее права, но Мирна сказала, что эта штука не могла принадлежать ей.

Гамаш посмотрел на толстую женщину в кафтане, поднял брови:

– Почему вы пришли к такому выводу?

– Потому что я знаю, что это такое, и знаю, что у Рут такого быть не могло. Я думала, вы поняли, что это.

– Я понятия не имею.

Они все снова принялись разглядывать монетку, лежащую в полиэтиленовом пакете.

– Вы позволите? – спросила Мирна.

Гамаш кивнул, и Лакост протянула ей пакетик.

Мирна посмотрела сквозь прозрачный пластик.

– «Господи, – прочитала она, – дай мне душевный покой, чтобы принимать то, чего я не могу изменить, мужество – изменять то, что могу, и мудрость – всегда отличать одно от другого»[48]. Это жетон для вступающих в Общество анонимных алкоголиков. Его дают людям, которые хотят излечиться.

– Откуда вы это знаете? – спросил Гамаш.

– Когда я была практикующим психотерапевтом, я предлагала многим моим клиентам вступить в АА. Некоторые из них потом показывали мне так называемый жетон новичка. Такой же самый. – Она вернула пакетик Лакост. – Тот, кто его уронил, – член Общества анонимных алкоголиков.

– Я понимаю, что вы имели в виду, когда сказали, что это не может принадлежать Рут, – заметил Бовуар.

Гамаш поблагодарил женщин и проводил взглядом Клару и Мирну, которые вернулись в дом.

Бовуар разговаривал с агентом Лакост, они просматривали записи, список находок. Гамаш знал, что Бовуар дает ей инструкции. Направления поиска, пока они будут в Монреале.

Он обошел сад. Одна загадка была разгадана. Монетка оказалась жетоном для новичков Общества анонимных алкоголиков.

Но кто его выронил? Лилиан Дайсон, когда падала? Даже если и так, экспериментальный бросок показал, что жетон остался бы на поверхности и сразу был бы замечен криминалистами.

Может быть, его потерял убийца? Но если он собирался свернуть ей шею, то не стал бы держать жетон в руке. И потом, даже если его выронил убийца, то оставался вопрос: почему криминалисты не нашли жетон сразу же? Как он оказался глубоко в земле?

Старший инспектор тихо стоял в теплом солнечном саду и представлял себе убийцу. Кто-то в темноте прокрался следом за Лилиан Дайсон. Схватил за шею и вывернул. Быстро. Она не успела позвать на помощь, вскрикнуть. Не сопротивлялась.

Но что-то она должна была сделать. Она наверняка взмахнула руками, пусть и на одно мгновение.

И теперь Гамаш ясно видел, что допустил ошибку.

Он вернулся к клумбе и позвал Бовуара и Лакост – те тут же подошли.

Гамаш снова достал из кармана долларовую монетку, подбросил ее в воздух, проследил за ее падением на свежевскопанную землю. Монетка упала на комок земли, ненадолго задержалась там, потом соскользнула с комка, и ее засыпало землей.

– Ага, значит, эта штука все же могла зарыться в землю, – сказала Лакост. – Так оно и случилось?

– Видимо, – ответил старший инспектор, глядя на Лакост, которая подобрала монетку и протянула ему. – Когда я ставил этот эксперимент в первый раз, то стоял на коленях, близко к земле. Но если она упала во время убийства, то с большей высоты – тот, кто его выронил, стоял. Жетон набрал бóльшую скорость. Я думаю, что, когда убийца схватил ее за шею, она чисто рефлекторно раскинула руки, и жетон выпал, а пока летел до земли, набрал достаточную инерцию, чтобы зарыться вглубь.

– Так он оказался под землей, и мы его не заметили, – подытожила агент Лакост.

– Oui, – сказал Гамаш и развернулся, собираясь уходить. – И это означает, что Лилиан Дайсон должна была держать жетон в руке. Вопрос: зачем ей нужно было стоять в этом саду, держа в руке жетон новичка Общества анонимных алкоголиков.

Однако Бовуар подозревал, что на уме у шефа было что-то еще. Мысль о том, что он, Бовуар, облажался. Он должен был найти этот жетон, а получилось так, что его нашли эти четыре сумасшедшие женщины, поклонявшиеся палочке. В суде это будет выглядеть не очень хорошо для всех них.

Женщины ушли, ушли полицейские. Ушли все, и Питер с Кларой наконец остались одни.

Питер обнял Клару, крепко прижал к себе и прошептал:

– Я весь день ждал, чтобы сделать это. Я слышал про рецензии. Фантастика. Поздравляю.

– Хорошие рецензии, правда? – сказала Клара. – Ура-а-а! Ты можешь себе такое представить?

– Ты шутишь? – спросил Питер, освободился от ее объятий и прошел по кухне. – Я ни минуты не сомневался.

– Да брось ты, – сказала Клара. – Ведь тебе мои работы даже не нравятся.

– Нет, нравятся.

– А что тебе в них нравится? – подначивала мужа Клара.

– Ну, они красивые. И ты использовала почти все имеющиеся краски.

Он с головой залез в холодильник и выбрался оттуда с бутылкой шампанского в руках.

– Отец подарил мне эту бутылку на двадцать первый день рождения. Он сказал, чтобы я открыл ее, когда добьюсь громадного личного успеха, и отпраздновал это событие. – Питер сорвал фольгу с горлышка. – Вчера, перед нашим отъездом, я положил ее в холодильник, чтобы мы могли выпить за тебя.

– Нет, Питер, погоди, – попыталась остановить его Клара. – Мы должны ее сохранить.

– Для чего? Для моей собственной персональной выставки? Мы оба знаем, что ее не будет.

– Будет. Если это случилось со мной, то…

– …может случиться с кем угодно?

– Ты знаешь, что я имею в виду. Я правда считаю, что мы должны подождать.

Пробка хлопнула.

– Поздно, – сказал Питер, улыбаясь во весь рот. – Пока тебя не было, нам звонили.

Он аккуратно налил шампанское.