Дело даже не в репутации, к ней он равнодушен… ну, скажем так, почти равнодушен. Просто работа была сделана как надо и оценена по достоинству. Впрочем… нет. Никто из обычных людей не сможет этого оценить — что это такое, когда окружающий мир скатывается грязной простынкой и перестаёт отсвечивать, зато удары чужого пульса отдаются в кончиках клыков громом небесным…
Хотя… зачем весь этот пафос? Людям нужен результат. Их драгоценные жизни и не менее драгоценное здоровье. Нужное, чтобы пить водку, смотреть телек и читать газеты. И вот мы возимся, становимся на уши, спасаем — чтобы очередной спасённый и выздоровевший мог пить водку, смотреть телек и читать газеты. Как будто, если он умрет, больше некому будет смотреть телек и читать газеты.
Лёгкий приступ самолюбования закончился, как обычно, мизантропическим делириумом. Что поделать, такой уж у него вредный менталитет. А то ж. Повкалываешь в московской больничке годочков этак дцать с гаком — тот еще менталитет себе отрастишь.
Он добрался до оговоренного места. Открыл чемоданчик, достал фонарь. Мягкий электрический свет осветил пятачок земли среди покосившихся оград. Участок был старый, непосещаемый. Тяжёлые мраморные кресты соседствовали с ржавыми звёздами на железных палках и гранитными утюгами с вмурованными фотокарточками. О добрососедстве, впрочем, говорить не приходилось: разнокалиберные памятники угрюмо наезжали друг на друга — во всех смыслах этого богатого слова. Некстати вспомнилось какое-то художественное воззвание, где кладбища сравнивались с музеями. Что-то там было про мрачное смешение множества тел, неизвестных друг другу… А, вот оно: "общественные спальни, где одни тела обречены навечно покоиться рядом с другими, ненавистными или неизвестными". Кажется, Маринетти. Основатель итальянского футуризма. Птичка божия незлая, любитель больших скоростей… Кстати о птичках: где наши претенденты на руку и сердце? Пора бы уж. Он напрягся, пытаясь различить следы вампирской ауры. Никого. И невестой вроде как тоже не пахнет… Ладно, ладно, подождём, мы терпеливые.
Влад поискал какой-нибудь пятачок, чтобы присесть, не сильно запачкавшись. Ничего подходящего не нашёл, но не слишком огорчился. В конце концов, и то хорошо, что дождь не хлещет.
На дороге сыто зарычал дорогой и мощный автомобиль. Влад мгновенно сосредоточился, напряг второе зрение. Так и есть, здоровенный "лендровер". А в нём сидит претендент номер один. Гость — не хуже татарина.
Судя по ауре, это был приземистый, массивный вампир лет сорока или около того. Он был упакован в какие-то дорогие тряпки, а в животе его плескалась свежая кровь. У него было оружие, скорее всего пистолет: чуялся холодный опасный металл у бедра. Цвета ауры свидетельствовали о самодовольстве, вскормленном хорошими деньгами, неплохими возможностями и очень немалыми амбициями. Но, похоже, человек уже давно не решал проблемы, полагаясь только на себя лично. Неудивительно, что он всё-таки боялся. Или, скажем так, немного беспокоился. Аура-то бледновата для таких понтов… н-да.
Тем временем претендент встал враскоряку, сложил руки лодочкой и закричал:
— Эй! Тут есть кто?
— Кричать не надо, — сказал Влад.
Тот дёрнулся — аура колыхнулась — потом взял себя в руки.
— Ты кто? — спросил он уже почти нормальным голосом.
— Я распорядитель свадьбы, — сказал Влад. — Я вам всё объясню.
— Точно распорядитель? — подозрительно спросил низенький. — Документ какой-нибудь есть?
— Документ сейчас ты предъявлять будешь, — раздражённо ответил Влад. И не ори так. Я тебя прекрасно слышу. — Он не любил тыканья, но чувствовал, что с этим набобом следует обращаться именно так.
Низенький, кряхтя, пробрался между могилами и подошёл ближе — не появляясь, однако, в пределах прямой видимости первым зрением.
— Да не прячься, — поморщился Влад. — Я тут один. Ждём остальных. Успеешь ещё промёрзнуть… Приглашение с собой?
— Ну, — претендент, уже не таясь, вышел из-за ближайшей ограды, внутри которой свирепо чернел мраморный монумент. — Лады. Будем знакомы. Я — Саша Швёдов. Швё-одов, не как "Швеция", а как "мёд", понял? — он упёр на "йо" в середине. — Куришь? — он достал пачку "Парламента".
— Вообще да, но сейчас не буду. Приглашение давай, — напомнил Влад. Он уже чуял запах верхним чутьём, но необходимо было убедиться.
— Вот, — Саша достал паспорт и лист бумаги, закатанный в прозрачный пластик. На листке было криво написаны цифры.
Влад сверил цифры с номером паспорта — всё совпадало — и осторожно надорвал край пластика. Запах, которым тянуло из-под пластика, обозначился в воздухе и приобрёл объём. Тяжёлый, животный аромат, манящий и возбуждающий.
— Фффу, — Швёдов потряс головой как лошадь. — Я когда эту бумажку получил, меня прям как по балде шарахнуло. Хрен вскочил, аж в пупок упёрся. Это что такое вообще? Она так пахнет?
— Ну да. Естественный запах вампирши, — объяснил Цепеш. — Нравится?
— Гы… — осклабился мужик. — Аб-балдеть. Я уже хочу.
— Хотеть не вредно, — Влад не улыбнулся.
— Кстати, а почему у обычных баб предрасположенности не бывает? поинтересовался Швёдов. — Я вот столько девок перекусал, не поверишь. Хоть бы одна оказалась из наших…
— Вампирессы бывают только прирождённые, — сказал Цепеш. — Мало их очень… Да ты кури, кури, я не хочу просто.
Мужик завозился с зажигалкой, укрывая сигарету ладонями от ветра.
— С официальной частью закругляемся, — Влад вспомнил, что ещё не представился. — На правах распорядителя я допускаю тебя к свадьбе. Меня зовут Владислав Цепеш, можно Влад. К тому Цепешу прямого отношения не имею. Папа выпендрился, сменил фамилию. И меня назвал Владом. Юмор, конечно, сомнительный. Но я привык.
— Это что, в советское время фамилию сменил, да ещё на такую? заинтересовался Швёдов. — Он у тебя кем был, папачиус твой?
— Большой шишк, — не стал уточнять Влад.
— Погодь, — до Швёдова, наконец, дошло, — так ты из потомственных? Если папа такую фамилию взял…
— Я прирождённый вампир в третьем поколении, — объявил себя Цепеш, надеясь, что это не прозвучит не очень глупо и надменно. — Если тебе сегодня повезёт, начнёшь свою династию.
— Ну, я сюда за этим и ехал… Ты, значит, прямо такой и родился. Круто. Слушай, а маманя тебя чем кормила, когда ты мелким был? Молочком, в смысле, или сразу ей родимой? Извини, если чего. Просто интересно.
— У меня была кормилица. Чем кормила… молоком с кровью, — грустно улыбнулся Влад. — Я же кусался. И ещё папу кусал за палец. Ма-аленькими такими клычками. Было очень вкусно, до сих пор помню. Говорят, я рос милым ребёночком, румяненьким… кровь с молоком, так сказать… Ладно. А ты как записался в наш клуб?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
