— Ты что делаешь, Кизаму? — услышал я встревоженный голос. — Проснись скорее!
Вслед за этим голосом, донёсшимся казалось из другого мира, исчезли звёздные камни, сталактитовые пейзажи, озёрный прибой. Зато рядом появился Моня, который смотрел на меня с удивлением.
А я лежал, обняв его лапу и пытаясь содрать с него мех…
Юнмей же сидела в стороне. Одетая, как всегда. И отложив в сторону своё прядение, с тревогой смотрела на меня.
— С тобой всё в порядке? — заботливо спросила она.
И мне от её заботы захотелось завыть.
Как только до меня дошло, что я обнимаю не Юнмей, а Моню, я отскочил от него, как ошпаренный.
Вот ведь стыд-то какой!
И облом…
Не могла она меня разбудить чуть попозже… Или, наоборот, пораньше. До тех пор, пока я во сне не приступил к действиям.
Я сел, согнув ногу в колене, чтобы не было видно набухший член и, постаравшись, чтобы голос прозвучал максимально беспечно, ответил:
— Всё в порядке.
— Тебе, наверное, что-то снилось? — спросила Юнмей. — Ты так чмокал…
Мне было стыдно смотреть ей в глаза, и я уклончиво ответил:
— Да, что-то снилось. Не помню что.
Я автоматически глянул в сторону озера, и память тут же подсунула картину из сна, как Юнмей в бикини выходит из воды. А следом сразу: какая она мягкая, тёплая, податливая…
И тут же начавшие было затихать процессы рванули в космос с новой силой.
Чёрт!
Выдохнув, я довольно грубо скомандовал:
— Хватит отдыхать! Мы сюда не на курорт приехали! Нам ещё иномирный портал закрыть нужно!
Юнмей и Моня безропотно поднялись и отошли от шкуры. И я принялся сворачивать её, злясь на себя, на Юнмей, на Моню и на весь белый свет.
Затолкав шкуру в сумку, я решительно пошагал по подземному коридору.
Моня и Юнмей пошли следом. На некотором отдалении от меня. Словно чувствуя за собой какую-то вину.
И это злило меня ещё больше. Потому что их вины в том, что произошло, не было. Как и моей тоже. Ну приснилось, что теперь поделаешь? Я не умею контролировать свои сны. И что там будет: кошмары или эротические фантазии — предугадать невозможно. И отменить в процессе тоже невозможно.
Я шагал довольно-таки быстро. Так, что Юнмей еле поспевала за мной. И Моня, предатель, шагал рядом с ней.
Моя злость кипела с такой силой, что, когда из бокового прохода на меня выскочил арратан, я, в один момент выхватив катану, отмахнулся от него, разрубив ему голову. И только когда поверженный монстр упал к моим ногам, до меня дошло, что случилось.
Я повернулся к проходу, и увидел, что к нам несутся арратаны. И я в общем-то один против них.
Быстро глянув по сторонам, я оценил ситуацию — бежать некуда. Длинный узкий коридор длился в обе стороны. Спрятаться негде.
Единственное наше преимущество заключалось в том, что коридор, по которому бежали арратаны, заканчивался узким проходом. Поэтому напасть на нас всем скопом они точно не смогут. Будут нападать по одному.
Значит, нужно постараться не позволить им выйти из той щели, где они сейчас находятся. И в идеале забаррикадировать выход мёртвыми телами арратанов. Чем я и занялся.
Всю свою неудовлетворённость, всё своё желание трахаться я с чистой совестью направил на этих четвероногих зверей с чёрной гнетущей аурой, с которых будто кожу содрали, оголив все мышцы. И пофиг, что они метра по три в холке! Злости мне на всех на них хватит!
Я рубил катаной направо и налево.
Арратаны складывались около моих ног.
По камням текла река крови.
А я рубил снова и снова. До изнеможения. До полного оргазма, когда арратаны вдруг закончились, и я повернулся посмотреть, как там Юнмей и Моня. И увидел неподдельное восхищение в глазах девушки.
— Как-то так, — сказал я, вытирая катану и убирая её в ножны. — Ну что, идём дальше?
И подождав своих спутников по-хозяйски пошёл по коридору.
Теперь идти было намного легче. Как будто та мясорубка, которую я устроил в коридоре, сняла и перекрутила в фарш всю мою неудовлетворённость, все мои юношеские гормоны.
А что, физические нагрузки в этом деле действительно помогают. Не случайно же в армии стараются занять солдат делом, пусть и бессмысленным. Таким, как покрасить газон в зелёный цвет или перекладывание кирпичей из одной кучи в другую — метрах в десяти от первой. И это я ещё молчу про классическое: упал — отжался или марш-броски в полной выкладке. И дело тут не только в навыках преодоления дальних расстояний, различных препятствий, слаженных действий в команде, и обретении уверенности в своих силах. Дело тут ещё и в том, что гормоны просто необходимо сжигать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Хотя, я погорячился. Отжимания и марш-броски ни в коей степени не бесполезны. Особенно в спецвойсках, когда, таща на себе оружие и всё необходимое оборудование, приходится совершать эти самые марш-броски на далёкие расстояния, к тому же сохраняя скрытность. И нужно быть готовым в любой момент вступить в бой.
Да без разницы, какую работу придумают отцы командиры, лишь бы солдат выдохся. Чтобы спал, и ночью его не донимали вот такие сны…
Злился я на самом деле ещё и на то, что приснилась мне не Изуми, а Юнмей.
Хотя, это объяснимо. Изуми далеко. А Юнмей вот она, шагает рядышком. И прядёт нить моей жизни…
И тут я немного подзавис.
Юнмей прядёт нить моей жизни. А не связан ли мой сон с её прядением?
Я притормозил немного, дождался, пока Юнмей и Моня догонят меня. И спросил:
— Юнмей, я видел, как ты вплетала в нить шерсть Мони и свои волосы. Ты зачем это делала?
Девушка не смутилась ни на миг и охотно ответила:
— Ну, так это чтобы нить прочнее была!
— Как это? — не понял я.
— Ну вот смотри, — пояснила Юнмей. — Я объединила твою нить и нить Мони. Вы и так были связаны в момент рождения Мони. Но когда я соединила нити, вы стали лучше чувствовать друг друга, лучше понимать. В результате, вам проще общаться друг с другом. Требуется меньше времени, чтобы объяснить, что нужно делать.
Я вспомнил, что легко понимаю его курлыканье. Как будто Моня говорит на нормальном человеческом языке.
И всё-таки я терпеть не могу всевозможные манипулирования! Вот просто ненавижу! А в соединении нитей мне как раз виделось манипулирование.
— А без соединения нитей никак? — спросил я. И тут же добавил: — Нет, я не имею ничего против Мони. Я его люблю и буду защищать и заботиться о нём. Столько, сколько потребуется. До самой смерти! Но мне неприятно думать, что Моня боролся с Кутуруку и защищал меня только потому, что ты впряла его шерсть в мою нить. Мне хотелось бы, чтобы если будет помощь, то чтобы она была от чистого сердца.
— Так она от чистого сердца и есть! — воскликнула Юнмей. — Невозможно заставить, если духовной связи нет!
— Ну ладно, — согласился я. — А свои волосы зачем впряла?
— Чтобы укрепить твою нить, — не моргнув глазом быстро ответила Юнмей.
И по той поспешности, с какой она ответила, я понял, что она что-то недоговаривает.
— А поподробнее? — настоял на ответе я.
Юнмей вздохнула и опустила голову. Подумав немного, она ответила.
— Когда мы дойдём до места, тебе понадобятся мои крылья. А я в той битве сто лет назад потеряла чешуйку. Хотя, именно это меня и спасло. Я вернулась в человеческий облик и смогла спрятаться. Но без чешуйки я теперь не могу быстро обращаться. Поэтому я сплела наши нити, чтобы мы лучше чувствовали друг друга. Чтобы потом, когда возникнет необходимость, я смогла бы быстро обернуться. Я спряла это раньше, чтобы у нас было время для того, чтобы приспособиться.
Так-то всё логично. Но вот есть один нюанс.
— Юнмей, — сказал я. — Ты же говорила, что необходима духовная связь. У нас с Моней она есть. Как ты правильно сказала, она возникла при рождении Мони. А с тобой? С тобой у нас же нет никакой связи?
И тут Юнмей густо покраснела.
_________________________________
Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»
