Читаем без скачивания Приключения Вехтора - Анатоль Нат

— Надо сделать вершу, — лениво протянул Димон, развалившись на нагретом, на солнце бревне. — Туда набросать какой-нибудь тухлятины, и подождать пару часиков. Они сами туда и заберутся. Знай, только вынимай.

— Ну и кто это будет плести? — грозно уставился на него Сидор. — Я не силён. Маня — тоже на сей подвиг, не способна. Остаёшься только ты. Так что хватай ножик и айда за лозой.

— Не, — лениво протянул Димон, даже не пошевелившись, — это дело долгое. Пока нарежешь, да сплетёшь, два дня пройдёт, не менее, — авторитетно заявил он, сладострастно почесавшись спиной о бревно. — Придётся идти и ловить руками, — тяжко вздохнув, заключил он, подымаясь с пригретого бревна.

— Маня, — обратился он к копошащейся у костра Мане. — Ты с нами? Али как?

— Как, как, — раздражённо откликнулась Маня, рассерженная перспективой остаться без увлекательной охоты на раков. — Каком сверху, — добавила она, прутиком выкапывая из костра последний ком закаменевшей глины с запечёнными лещами.

— Вот, теперь можно и идти, — удовлетворённо проговорила она, складывая в одну кучку обмазанных затвердевшей глиной лещей. — Придём, сразу поедим. Чтоб лишний раз не готовить, — пояснила она свои кулинарные изыски.

Свернув лагерь и залив костёр, чтобы не привлекать чьего бы то ни было внимания дымом костра, даже с учётом того, что тот рассеивался в кроне дерева, вся компания дружно устремилась на добычу раков. Печёных лещей, не разбивая глины, решили оставить у кострища, дабы лишний раз не таскать с собой лишнюю тяжесть и надеясь, что за время их отсутствия, никто на них не покусится.

Как оказалось, о подобной рачьей охоте мечтали они все, чуть ли не с детства. Даже колючие кусты, изрядно затруднившие передвижение и подпортившие прекрасное настроение, не смогли окончательно испортить азарт рачьей охоты.

Выйдя на берег протоки, отделявшей остров от речки, сразу же пристали к Сидору, требуя немедленного указания места, где он добыл рака.

Поломавшись, для приличия, и сделав вид, что, якобы, забыл, где это было, но под угрозой физической расправы, всё-таки привёл компанию к тихой речной заводи, неподалёку от места их первоначальной переправы на остров.

Как не велико было желание всем разом залезть в воду и начать рачью охоту, пришлось разделиться. Пренебрегать безопасностью и оставлять всё на волю случая, было даже не безрассудством, а просто глупостью. Помирать же от стрелы какого-нибудь залётного ящера, охоты ни у кого не было. Так что, на стороже остался Сидор, как уже вдоволь рыбы наловивший и получивший свою порцию удовольствия. Остальные же, закатав штанины, забрались в прибрежные камыши.

Первые полчаса из камышей не доносилось ни звука. Сидор, с удобством устроившись на высокой кочке и обложившись по кругу взведёнными арбалетами, тщательно замаскировался под кустом. Чтобы издалека его не было видно, он даже сплёл себе из травы шапку, украсив её маленькими веточками. Осторожно наблюдая за рекой и осматривая приречные окрестности, он мог иногда замечать вздрагивающие тут и там верхушки камыша, да слышать приглушённые взвизгивания Маши и тихие ругательства Димона. Следующие полчаса, не видя и не слыша в камышах ничего, он начал понемногу нервничать. Едва вытерпев следующий час, он пришёл к выводу, что если сейчас же никто не появится, то он начнёт бессистемный обстрел камышей, чтобы вынудить наглых мерзавцев появиться на берегу.

Подождав ещё десять минут, он уже не скрываясь, в полный голос, прокричал своё мнение о всяких тупых ублюдках, шляющихся незнамо где, и предупредил, что если через пять минут никого не появится на берегу, он начнёт тупо стрелять по камышам, а там, как Бог пошлёт.

Грозное предупреждение возымело действие, и, практически сразу же, из камышей появился довольный Димон, таща за собой распухший рюкзак с шевелящимися раками. Устрашённая матом, безостановочно изрыгаемым рассвирепевшим Сидором, вслед за ним, появилась и Маня с точно таким же рюкзаком, битком набитым раками.

Видя, что его возмущение и ругань никак не отражаются на довольных физиономиях приятелей, Сидор, окончательно рассвирепев, со словами: 'А ну, в воду, мордой, лежать! Руки на голову!' всадил болт в кочку, ровно посредине между вылезшими на берег приятелями. Следующие полчаса, с удовольствием изгаляясь над ними, читал лежащим неподвижно приятелям лекцию о глупых ублюдках, ради собственного удовольствия пренебрегающими правилами безопасного поведения на вражеской территории, в зонах возможного прямого столкновения с противником. Любые попытки подняться или попытаться хоть как-то оправдаться, он пресекал в корне арбалетным болтом, втыкаемым в соседние с лежащим телом кочки и, обещая следующий болт всадить в соответствующую задницу, раз уж они ищут на неё приключения.

Окончательно запугав друзей, а вернее просто выдохнувшись, он демонстративно сжалился над ними, и позволил им подняться, пообещав, напоследок, что в следующий раз он так церемониться с ними не будет. И просто сразу пристрелит, чтоб сохранить в сохранности собственную шкуру, раз уж им свою не жалко.

Устрашённые подобной перспективой, раскаявшиеся грешники, бросились собирать расползшихся за время лекции во все стороны раков, пытаясь хоть как-то вернуть потерянную добычу. Собрав всё, что могли, и с удовольствием отметив, что сбежало не так уж и много, а на общем фоне добычи, и вообще, мизер, друзья засобирались обратно на место стоянки.

Арбалеты, тем не менее, Сидор, старательно держащийся в стороне, им не вернул, справедливо полагая, что демонстративное смирение, в данный момент, вызвано отнюдь не осознанием совершённой ошибки, а отложенной жаждой мести. Так, вяло переругиваясь, они и вернулись на старое место лагеря, решив по пути, что в этот день уже никуда не пойдут. А, заодно, и не мешало бы устроить себе день отдыха, для предварительного подведения итогов. Одновременно перетрясти и переложить снаряжение, и разобраться со всем, что они не успели сделать в городке. С топорами, теми же.

— Сегодня, какая-то обжираловка, — тяжело отдуваясь, проговорил Димон, старательно обсасывая последнюю клешню, до которой смог дотянуться. — Всё. Больше не могу. Остальное возьмём с собой.

— У тебя есть ещё силы, что-то с собой тащить? — поинтересовался Сидор, давно уже отвалившийся от костра и уютно устроившийся лежать на бревне.

— Не уверен, что будет что тащить, — насмешливо заметил Димон, указывая на Маню, продолжавшую молча уничтожать гору раков, наваленных перед ней.

— А хочешь пари, — спросил Сидор. — Спорим, что она всё это не съест.

— Давай, — согласился Димон. — Я вот, утверждаю, что она это всё не съест.

— Э, — лениво возмутился Сидор. — Что это за спор? Ты должен мне противоречить.

— Не, — не согласился Димон. — Это ты должен мне противоречить.

— Второе место по разговорам у мужиков, это байки про баб, — заметила Маня.

— А первое тогда про что? — поинтересовался Димон.

— Первое — про жрачку, — ехидно ответила Маня.

— Тебе плохо не будет? — заботливо поинтересовался Сидор, рассматривая раздувшееся брюхо Мани. — Сначала рыба, потом раки. Тебе же поплохеет.

— Всё, — обречённо проговорила Маня, тяжело отваливаясь от импровизированного стола, — больше не лезет. Глазами бы всё съела, а больше не могу.

— А ты, для начала, глаза закрой, — заметил ехидно Димон. — У тебя взгляд узника Бухенвальда, дорвавшегося до буханки с хлебом.

— Вот, — заметила Маня, бросив на Димона полный презрения взгляд, — зачем столько соли, зачем столько соли, — передразнила она его. А? — гордо заметила она Сидору. — Какая я предусмотрительная. А вот за этим, — любовно погладила она раздувшееся брюшко, — раков варить, рыбку посолить. И чтоб вы без меня делали?

— Пропали бы, — лениво откликнулся Сидор, продолжая валяться и пялиться в небо. — Наверное? — бросил он задумчивый взгляд на Димона.

— Наверняка, — кивнув, подтвердил Димон. — Но с Маней, нам лучше, — глубокомысленно изрёк он, задумчиво рассматривая ещё одного рака.

— Брось, — отобрала рака Маня, вырвав его у и так не сопротивлявшегося Димона. — Это на завтра.

— Грабят, — вяло пожаловался Димон, провожая взглядом отобранного у него рака. — В кои то веки, поесть можно от пуза, и то, обделяют, — всхлипнул он, пустив скупую мужскую слезу.

— Как это у тебя получилось? — завистливо спросил Сидор, наблюдая за скупой мужской слезой, промывшей чистую дорожку на грязной роже Димона. — Ты бы хоть умылся, что ли.

— А ты полазай с моё по болоту, — сварливо заметил Димон, размазывая грязь ещё больше. — Учись, салага, — сунул он под нос Сидору разрезанную пополам луковицу. — Молод ты исчо, жизни не знаешь.

— Ну, — требовательно спросил Сидор, — и каковы наши дальнейшие планы? Куда кости бросим, как будем выбираться из сиих краёв благодатных?