— Ты тупой сего кличишь? Плыви назад. Начальнику ладость сообсяй. Плыви давай, — Сашка кивнул головой, и калмыки отошли от зацелованных морячков.
Офицерик чуть не скачками понёсся к лодке. Пять минут и он на Аретузе уже. Там палить по «Розе» не стали. Фрегат стоял рядом и порты пушек были закрыты. Потом видимо офицеры на что-то решились и в лодку спустился другой офицер, у этого даже эполеты были.
Мужик был страшный как два Кутузова. У него не было глаза, поперёк физиономии, как у нашего главнокомандующего в кино, была повязка чёрная с нашлёпкой, но видимо глаз не пулей был выбит, а сабельным ударом, так как шрам глубокий начинался со лба и уходил до конца скулы.
— Кто тут посол? — Его одноглазый взгляд остановился на князе Болоховском.
— Твоя кто сам? Ты большой командил? Алиса, иди, пелеводи.
— Ваша милость, перед вами Великий посол Великого хана Великого ханства Джунгария. Мы проделали большой путь из Кульджи. Это Китай раньше был. Теперь джунгары подняли восстание. И там сейчас Великое ханство Джунгария. Наш Великий хан Галдан-Бошогту отправил дархана Дондука к королеве Великобритании Виктории и к лордам Парламента с предложением заключить союз. Вместе воевать с русскими и циньцами. Дархану Дондуку нужно как можно скорее попасть в Лондон. У Джунгарии много сильных врагов, но мы всех победим вместе с великой королевой Викторией. В наших горах много золота и драгоценных камней. Всего много. Мы дадим всё это вашей королеве. Только нам сейчас нужно оружие, чтобы воевать с русскими и циньцами за свою свободу, — Алиса поклонилась на китайский манер и отошла, указав рукой на Сашку.
— Джунгария?
— Нет, большой начальник — Великое ханство Джунгария.
Событие тридцать третье
Во флоте Чарльза Второго были джентльмены, были и моряки. Но моряки не были джентльменами и джентльмены были не моряками.
Томас Бабингтон Маколей (1800–1859) — британский государственный деятель
«Аретуза» приличный корабль. Пятьдесят пять метров в длину. Сашка не поленился и замерил его шагами. В ширину в самом широком месте шестнадцать. И пятьдесят пять орудий. Хотелось бы побольше калибр, но раз бог дал ему этот корабль, то нечего и нос воротить. Кох решил именно нимфу «Аретузу» на обратном пути захватить. В планах был парусный фрегат. Вот, всё сошлось, дали и парусный, и фрегат. Даже название правильное. Легко переделать «Аретуза» в «Аврора». Две буквы «а» есть. Одна «Р». Она, правда, латинская, но можно ножку у нее отчекрыжить, и, вуаля, нормальная «Р» получится. Остальные буквы выпилят плотники по образцу. Не самая большая головная боль. Головная боль — экипаж. Их триста с чем-то. Многовато. Ну, не сегодня истреблять.
Сейчас корабль шёл мимо Португалии на север к Англии. В Гибралтаре всего два дня пробыли. Там золотопогонные адмиралы связались по телеграфу с Лондоном и сказку, рассказанную Алисой, превратили в точки и тире. И буквально на следующий день пришёл ответ, подписанный самими министром Иностранных дел Генри Джоном Темплом, 3–им виконтом Пальмерстоном, более известным как лорд Пальмерстон.
Лорд Пальмерстон предлагал срочно доставить посольство в Лондон. Чуть позже пришёл аналогичный приказ уже от того, кто мог этот приказ отдать. Первый лорд Адмиралтейства сэр Фрэнсис Торнхилл Баринг приказал отправить посольство Джунгарии в Лондон на самом быстроходном корабле. Им и оказалась «Аретуза». Из-за того, что в посольстве целых сто тринадцать человек, сначала небольшой скандал разгорелся, адмирал Сэр Джеймс Уитли Динс Дандас, что командовал английским флотом в Средиземном море, хотел отправить только десяток азиатов, а остальных тут в тюрьму посадить. Почти в тюрьму. Здание построили, а постояльцев пока нет, они ещё перевоспитываются в старой. Почему бы грязным вонючим азиатам не пожить пару месяцев в тюрьме, раз она свободна.
Сашка упёрся, никуда он без своих людей не поплывёт. Он — Великий посол и ему положена свита в сто человек.
Опять перестукивались адмиралы с Лондоном и наконец от самого Премьер — министра Соединенного Королевства Джона Рассела, 1–го графа Рассела, так же известного, как «Лорд Джон Рассел» и граф Рассел, поступил приказ отправить всех азиатов до единого. Черт с ними. «Как»? — спросили адмиралы у начальства. И Первый лорд Адмиралтейства сэр Фрэнсис Торнхилл Баринг приказал оставить на берегу сто двадцать моряков с «Аретузы». Повезло. Так-то на корабле, как Сашка понял, вообще пятьсот человек команда. Это просто муравейник настоящий. Пятьдесят пять метров длина корабля, пусть средняя ширина — метров двенадцать и глубина трюма пять. И в эти кубометры впихнуто пятьсот человек. Ужас. Сашка в трюм спустился и чуть не вымер. Дышать нечем. Страшная вонь. Да даже на палубе эту вонь на может ветер побороть. Она снизу густыми клубами поднимается. Жара же, люди потеют, одежду мокрую от пота пытаются высушить, а она при такой влажности гниёт, а не сохнет. Палуба ничем не лучше, на ней висят, как в советском прошлом во дворах, бельё и форма офицеров. Хорошо хоть лифчиков не видать. Под баком расположен карцер и там полно народу мается, Сашка при осмотре трюма, а ему устроили экскурсию, понял, что вон, то переполненное деревянное ведро, даже не закрытое крышкой и есть сортир, а лужа вокруг него, это излишки.
Английских моряков Коху вообще жалко стало. Как их бедолаг убивать, для них это будет не наказание, а поощрение. Складывается ощущение, что унтера и офицеры на корабле присутствуют только с одной целью — избивать матросов. Собрали где-то пару десятков садистов, которым позавидует сам маркиз де Сад и отправили именно на «Аретузу». Работает себе матросик, рыбу чистит, вдруг подбегает к нему офицер и бамс в челюсть с разбега, а следом бежит боцман и начинает упавшего пинать. При этом стоящий рядом Сашка никаких признаков нарушения чего-то не заметил. Даже у того боцмана потом спросил, через Алису для солидности, какого мол хрена этому рыбочисту прилетело. Оказалось, он не поприветствовал офицера. Но ведь Кох чётко видел, что офицер забежал к нему с заду.
Нет, население «Аретузы» нужно срочно менять.
Событие тридцать четвёртое
Для мореплавателя земля гораздо опаснее океана.
Ален Бомбар (1924–2005) — французский врач
Вольфганг Эрих фон Кох закончил чистить подаренный ему недавно в честь сорокалетия офицерами корабля новомодный американский револьвер кольт и положил его перед собой, с какой-то тоской глядя на эту смертоносную железку заграничную. Стреляться капитан-лейтенант не собирался. Хотя и было от чего.
Владимир Фёдорович, как его именовали русские, сходил сегодня в контору Пульмонологического центра на Мойке в Петербурге и вышел оттуда, как мешком пришибленный. Заходил с надеждой. Мичман Фролов рассказал ему об этой конторе, у него дескать знакомый отца туда дочь сводил и вот недавно её повезли в Тулу лечиться, обещая если не чудо, то значительное продление жизни. Отпросившись на пару дней на корабле в Кронштадте, он рванул в эту контору. Что ж, всё как Фролов и рассказал, да отправляем больных чахоткой в Пульмонологический центр в Тулу, чуть южнее в село Басков, там построено здание этого центра. На ранней стадии гарантируем выздоровление, при запущен же случае улучшение самочувствия и продление жизни, при благоприятном же исходе и при помощи самого больного, настроенного выздороветь, очень возможно и при поздней стадии излечение.
— Что нужно, чтобы туда попасть? — Кох в такую удачу не поверил. Что-то не так. Если бы всех вылечивали в этом центре, то все больные были бы уже в Туле. Но это не так, он знает множество людей больных чахоткой, которые так и живут в Кронштадте или Санкт-Петербурге.
